– Но ее лицо слегка бледнеет, и она улыбается мне одними губами. – Хорошей игры, Джейк.
Вернувшись в раздевалку, я сразу чувствую себя собранным. Сильным. Передо мной стоят четкие цели. И теперь я знаю, что мои родители будут болеть за меня на трибунах, и поэтому еще решительнее настраиваю себя играть хорошо.
Сегодня я выиграю у Мичигана, а потом верну себе Бренну. Пусть даже если придется броситься к ее ногам и умолять. Я верну свою женщину.
Хотя форму и экипировку команды обычно доставляют заранее, я всегда вожу с собой собственную сумку.
Когда я вдруг все вспоминаю, то прихожу в ужас.
Я отдал свой браслет Бренне.
А потом расстался с ней, и она так его и не вернула.
Где-то глубоко внутри злобный голос желает знать, почему она не связалась со мной в течение прошедших трех дней и не напомнила мне, что он у нее.
Но Майк Холлис сказал, что у нее разбито сердце. И это я его разбил. Конечно, она не стала бы напрягаться, чтобы вернуть мне мой талисман.
Я резко поворачиваюсь в сторону двери. В раздевалку робко входит Хейзел.
– Тебе нельзя сюда, – скрипучим голосом говорю я.
– Обещаю, я быстро. Я…
Моя подруга подходит ближе и останавливается, когда между нами остается полметра.
От охватившего меня облегчения подгибаются коленки. Я выхватываю у нее браслет. Мне едва хватает силы воли, чтобы побороть искушение прижать его к груди и назвать своей прелестью. Господи, вашу ж мать! Вот это я перепугался!
– Я не хотела отдавать его тебе, – говорит Хейзел таким виноватым голосом, что я с подозрением буравлю ее взглядом.
– О чем это ты, черт побери? И как вообще он у тебя оказался?
– Приходила Бренна и попросила меня передать его тебе.
Хейзел медленно качает головой.
– Может, минут тридцать назад…
– И ты не отдала его мне? Пожелала мне удачи и, черт бы тебя побрал, не вернула его?
– Позволь мне закончить, – умоляет Хейзел. – Пожалуйста!
И снова мне приходится призвать на помощь всю свою силу воли, чтобы удержать язык за зубами.
