Ник направился к первому салону и устроился в кресле. Сегодня он летел первым классом, и хотя места здесь пошире, ему все равно было неудобно. И ноги как следует не вытянешь!"
"Поставив кейс под впереди стоящее кресло, он откинулся на спинку, застегнул пояс и прикрыл глаза. Хорошо бы скинуть пиджак, но тогда пассажиры увидят прикрепленную под мышкой кобуру. Они не знают, что пистолет не заряжен, а Ник не в том настроении, чтобы успокаивать истеричек. Черт побери, его самого вот-вот захлестнет паника, и ничего не поделаешь, пока самолет не взлетит.
Тогда ему станет полегче, но только до тех пор, пока лайнер не начнет снижаться. И все начнется сначала. И подумать только, что этой развалине, психу, невротику предложили работать в бригаде по чрезвычайным ситуациям.
Но Ник строго приказал себе заняться делом. Паника паникой, а работа не ждет. Нужно просмотреть документы. Он уже узнал у командира, что соседнее кресло у окна свободно. Ник всегда занимал место ближе к проходу, даже если несколько раз за полет приходилось вставать.
Зато он мог видеть лицо каждого, кто входил в самолет. После взлета он разложит свои папки, расшифрует заметки и занесет информацию в ноутбук.
Дьявол, жаль, что он такой трудоголик! Моргенштерн утверждал, что научил его и других членов подразделения методике релаксации во время тренировочного периода в закрытом лагере, но в памяти Ника эти две недели слились в одно неясное пятно, и он знал, что и остальные ничего не помнят.
Все они тогда согласились на условия Пита. Он собрал агентов, усадил, объяснил, что от них требуется, но не уточнил, каким именно образом этого достигнуть, а затем попросил доверять ему. Нику пришлось долго уговаривать себя, потому что это означало отказ от самоконтроля. Наконец он нехотя кивнул. Пит предупредил их, что они все забудут, так оно и вышло.
Иногда случайный запах или звук пробуждали мысли о лагере, и он мгновенно настораживался, но ассоциация исчезала так же внезапно, как появлялась.
Он знал, что провел те две недели в лесу, и оставшиеся шрамы доказывали это: один в форме полумесяца на левом плече, а другой, поменьше, над правым глазом. Тогда ноги и руки были покрыты ссадинами, порезами и Бог знает каким количеством комариных укусов – свидетельство того, что приходилось пробираться через чащи и болота. Интересно, есть ли шрамы у остальных апостолов? Он не знал, и ему никогда не приходило в голову спросить.
