Ритуал последней брачной ночи

— Вы обратились не по адресу, — после недолгого молчания сказал он. — Я не смогу добавить в его портрет ни одной светлой краски. Несмотря на все его регалии.

— Может быть, для музыкальной общественности это и невосполнимая утрата. Хотя я сомневаюсь, что он пиликал на своем инструменте лучше Ростроповича… Лично для меня его смерть — пустой звук. Я никогда его не любил. Ни-ког-да! И не считаю, что произошло убийство.

С этим утверждением я могла бы и поспорить. Я видела лужу крови на простынях, я вынула нож из груди поверженного маэстро… Не сам же он себя проткнул, в самом деле!.

— А что же тогда произошло?

— Возмездие! Неожиданный поворот.

— В каком смысле — возмездие? — спросила я.

— Кара за смерть Аллы! — Он упомянул имя сестры, тотчас нарушив правила игры, которые сам же и придумал. В любом случае — руки у меня были развязаны.

— Вы подозреваете, что он… причастен?

— Я не могу утверждать этого, — Филипп сразу же сбавил обороты. — Но вел он себя довольно странно. И странным образом оказался в Москве — именно тогда, когда в Питер приехала Алла.

— Но, насколько я знаю, она прилетела инкогнито?

— Вы хорошо осведомлены. Для начинающего репортера, — он как будто что-то вспомнил. — Я могу посмотреть ваше удостоверение?

Вот ты и приплыла, Римма Хайдаровна!..

Сергунин вариант с ветряной оспой — заведомо непроходной. Можно, в конце концов, сослаться на пластическую операцию или омолаживающий крем, но вряд ли специалист по декоративно-прикладному искусству Индии этому поверит.

Филипп корочки взял, но открыть почему-то постеснялся: лишь мельком взглянул на безыскусный дизайн. А потом и на меня — такую же безыскусную. Простую, как кусок арматуры, доморощенную лесбиянку. Маленькую, но гордую. Которая не требовала от него домашнего номера телефона и даже не пыталась заглянуть ему в зиппер.

— Вы не подумайте… — забубнил он.

— Уже подумала, — отрезала я и ловко выхватила удостоверение из его нерешительных пальцев. — Мне тоже не нравится это задание. Мне не нравится копаться в нижнем белье. Я бы с большим удовольствием писала бы о гонках Париж — Дакар… Вы говорили о своих подозрениях следователю?

— Меня бы и слушать никто не стал. Олев Киви слишком известен.