Ритуал последней брачной ночи

Гостиница снабжена четырьмя видеокамерами слежения по внешнему периметру и одной камерой в холле.

— А на этажах? — спросила я, хотя точно помнила, что никаких камер в коридоре не было. Сергуня подтвердил мои наблюдения:

— На этажах камер нет. Это сделано специально, чтобы не нервировать гостей: обстановка должна быть максимально доверительной. Три номера по одной стороне, три номера — по другой. Расположены в шахматном порядке.

— А между номерами есть внутренние проходы? Сергуня вернулся к своему первому листку и несколько секунд шевелил губами:

— Нет.

Сейчас проходов нет. Флотская Дача специально перестраивалась. Хотя первоначально в планировке был использован анфиладный принцип. Потом двери заложили.

Покончив с архитектурными формальностями, мы перешли к существу дела, и мой добровольный помощник перевернул еще один листок.

— Значит, так, в ночь убийства в гостинице находились: официант, портье, два охранника, бармен. Итого пять человек обслуги. Данные на каждого у меня есть. Теперь о гостях.

Из двенадцати номеров было занято семь.

— Валяй про семерку.

— Кроме Олева Киви и тебя, в гостинице находились бизнесмен из Германии и молдаванин-винодел. Соседние номера на втором этаже. Немец — респектабельный господин, инвестирует в безалкогольные напитки. Всегда останавливается На Крестовском.

Я вспомнила архитектуру гостиницы: баварский пряничный домик, понятно, почему немец предпочитает Крестовский отелям в центре: его соотечественники слишком привязаны к своей родине.

Они маниакально ищут сходство с ней в любой стране, в любой части света. Сходство, а не различие. Местности, где нет хотя бы маленького намека на Тюрингию или на какой-нибудь Мекленбург-Форпоммерн, для них не существует. Один мой знакомый немец…

Но Сергуня не позволил мне предаваться воспоминаниям.

— Молдаванин — темная лошадка, больше похож на цыганского барона. Сужу по количеству зубов.

— Смотришь в корень. Пьет только свое вино, по утрам заказывает мамалыгу, сладкий перец и маринованный чеснок.

— Мамалыга? Это еще что такое?

— Мамалыга? — Сергуня почесал под мышками и принялся яростно перелистывать свой блокнот. — Ага, вот. Мамалыга — кукурузная каша. Готовится на молоке, заправляется маслом, солью и тертым сыром.

— Круто забираешь, — я с уважением посмотрела на блокнот Сергуни, казавшийся мне теперь местным филиалом известного энциклопедического словаря Брокгауза и Эфрона.

— Ну так профессионал!

— Эти двое меня не очень впечатлили.