Ритуал (СИ)

 — Если я убийца, то кто тогда ты, Блау, кто ты?

Я обернулась — в свете магического светляка его глаза сияли сумасшедшим восторгом и удовольствием. Он только что чуть не сдох, и при этом мог наслаждаться жизнью?

— Я убил… единицы, — Зикерт обвел рукой зал, — но никогда не убивал десятками. Если я урод и убийца, то мне далеко до … такой чистой леди. Как ты, — он снова заржал.

— Заткнись, — я откопала Я-сина, и времени осталось совсем мало. — Просто заткнись Зикерт, и может быть, выйдешь отсюда живым.

Столкнула последнее тело и обнаружила, что Я-Син ещё дышит. Развороченная грудь вздымалась с глухими всхлипами, видимо его защитили верхние тела, белое ханьфу стало почти полностью красным — и без диагностики можно сказать, что ему не долго осталось.

Серое марево над головой почти истаяло — силы кончались, и артефакт переставал действовать. Я смутно видела сквозь дымку тонкие черты лица, скульптурную лепку высоких скул, капризный изгиб высокомерных губ — красив. Как и я думала.

Почти греховно красив.

Потянулась к шее — искать цепочку, в этот момент ресницы дрогнули, глаза Я-сина открылись — зрачки уже перестали отливать золотом, и он крепко, до хруста в костях, обхватил мою руку пальцами — сломает.

— Кто…, — прохрипел он. — Кто… предал…

Рука не освобождалась — он держал слишком крепко, я безуспешно крутила ею из стороны в сторону.

— Никто, — наконец выдавила я. — Никто. — Просто никого другого, кроме сумасбродной малолетки, обвешанной обычными цацками Серые не допустили бы вниз… участвовать в ритуале.

Только полная дура одна спустилась бы к Серым, и только такую дуру можно было бы использовать. Дуру, которая по счастливому стечению обстоятельств является заклинательницей.

— Прошлый раз вас было десять, — шепнула я, наклонившись ниже. — На десятерых защитных колец хватило бы. — Кто знал, что Я-син изменит правила и на этот раз потащит на ритуал двенадцать человек? Если бы можно было взять с собой хоть одну дядину черную палочку… одного артефакта хватило бы с лихвой.

Но он бы слишком фонил, а кольца, кольца были простыми.

— По… почему…, — пальцы Я-сина сжались ещё сильнее — сейчас точно сломает руку.

Я бы могла сказать — ничего личного. Это — война. Именно так всегда говорил Претор Фейу, поправляя золотые дужки очков, когда отдавал особенно непопулярные приказы. Это война — ничего личного. Но для меня это всегда было личным. Очень личным.

Любая смерть — это очень личное.