Ритуал (СИ)

Кровь пела и требовала, чтобы все вокруг склонили головы — поставить всех, кто смеет возражать на колени.

— Останови меня и у тебя больше не будет ученицы. Останови меня, и вы можете забыть обо мне.

О ваших ставках и псаковом доверии, никакой помощи аллари — никакого обучения. И можете сразу убираться с моей земли — следом за Табором.

— Мои люди беспрекословно подчиняются моим приказам или… идут к псакам.

Из конюшни я почти выбегала, с трудом смиряя шаг, то и дело ожидая окрика в спину. Немного расслабившись только во дворе, среди магов — две пятерки были уже готовы, кони оседланы, но кроме них не было никого.

— Где отряд? — я выцепила ближайшего аларийца из охраны — они знают всегда все и про всех.

— Мисси, — постовой отодвинулся от меня подальше — темное облако вспыхивало на кончиках пальцев, и быстро с надеждой обернулся по сторонам. — Мисси… Мастер приказал отбой значится… никаких поездок…

— Отбой. Значится. Ты! Иди сюда! — я махнула одному из помощников Управляющего, который стоял на верхних ступеньках крыльца.

— Сира? — удивленный взгляд в ответ. Судя по стопке свитков и тушнице я остановила писаря. — Но обычно вас сопровождают…

— Ни. Одного. Аларийца. Что здесь не ясного?

— Но это не мои задачи… и я никогда не занимался…

— Значит займешься. Выполнять!

— Мисси, но как же это… ведь Мастер приказал…, — мямлил алариец, которого просто отодвинули в сторону.

— Двое магов, за мной, — я взмахнула паре из ближайшей пятерки. — Сопровождать.

— В точности как Аурелия!

Старик невозмутимо пыхал трубкой, наблюдая, как глиняный пузатый чайничек, пиалы, и круглые крохотные тарелочки, которые так любят женщины с кухни, взлетают со стола, сметенные кулаком Ликаса, и разлетаются на мелкие осколки.

Ломать не строить. Разбить просто, как потом пить из склеенной чашки? — вздохнул про себя Старик.

— Никого не слушает! Кастусу уже давно нужно было драть её по заднице!

Кулак опустился на столешницу и ни в чем неповинное дерево жалобно заскрипело.

Хороший был стол, долго служил, — подумал Старик.

— Отодрать так, чтобы сидеть не могла!

Ножка стула подломилась и разлеталась в щепки — кто-то пинал от души. Хороший был стул…

— Единственный, кто может приказывать — это Кастус Блау, да пропади этот Блау…

Старик неторопливо посасывал трубку и ждал.