Ритуал (СИ)

Сломал?

В статье говорилось о героических подвигах сотрудников Управления, которые стоят на страже безопасности Империи; о спасении, практически ценой собственной жизни, юных наследников. Я читала и хмыкала. Судя по статье, и Керн, и Хадж просто не выжили бы, если бы не решительные и своевременные действия дознавателей. Управление из любой ситуации сможет извлечь выгоду.

— Это официальная версия? — я потрясла газетой.

Фей кивнула и предложила две шпильки на выбор.

— Не нужно, болит голова. Так нас всех спас Каро?

— Ты бы слышала, как возмущалась Фейу, — Фей сморщила нос.

Во втором выпуске был список погибших — почти три листа черно — белых карточек. Много простых, легионеров, Высших. Сразу семеро Старших матрон Высоких родов.

— Защищали внуков и род? Представлены к награде посмертно? — ошеломленно прочитала я приведенную причину смерти Старших сир.

— Бартуш погиб? И Хейли? Из Асти выжило только несколько младших? Наследник?

Фей-Фей грустно кивала.

— Матрона Бартуш сама ушла за Грань, покончила с жизнью, после убийства наследника — осознав, что совершила, — проговорила Фей тихо и вскинулась.

— Ещё говорят, что перед смертью он заказал себе девочек из дома удовольствий, пока отец был в Хадже. Напился и… очень некрасивая смерть… и от руки собственной бабушки, — она передернула плечами.

У Кернской Академии нужно будет отстраивать два крыла. Пострадала от взрыва Ратуша и несколько домов, которые располагались близко ко входам в катакомбы, которые почему-то не успели перекрыть.

— Если меня уложили в стабилизатор, Зиккерт очнулся?

Фей молчала. Теребила расческу и отводила глаза.

— Зи… очнулся, — наконец произнесла она после долгого молчания. — И дознаватели… провели допрос. Они сломали его, Вайю…, — голос дрогнул от слёз. — Сломали.

Значит, менталисты не получили ответов, которых так хотели. Я закрыла глаза. Зиккерт и три страницы карточек в Имперском Вестнике. Три. Псаковых. Страницы.

Я сунула сразу две конфеты в рот, чтобы перебить привкус.

Каро я нашла в зимнем саду. Менталист сидел с закрытыми глазами, грелся, подставляя лицо зимнему солнцу, которое проникало через витражные стекла. Под потолком мирно чирикали птички. Пахло зеленью, цветами, и влажной землей.

Рядом я присела осторожно — движения до сих были немного неловкими. Он не открыл глаз, но я знала, что почувствовал — он подвинулся, уступив место рядом на мягкой скамье.