– Стойте! Да погодите же! Почему вы так сказали?
Привратник глянул злобно, и я снова увидела того грозного старика, которого боялись все воспитанницы.
– Чего привязалась? Отстань! Пошла вон! Сказал и сказал!
– Нет, погодите! – я схватила его за рукав. – Вы что-то знаете? Вы знаете, чувствую! Скажите мне!
– Вот скаженная девка. Чего тебе надо-то, глупая? Сейчас как отхожу по хребту палкой, будешь знать!
Но я не обратила на угрозу внимания и еще крепче ухватилась за него:
– Расскажите мне! Вы ведь что-то знаете? Про пропавших детей? Знаете, где они?
Старик подслеповато прищурился:
– Я же говорю – добренькая… Жалко тебе всех.
Себя бы пожалела.
– Где они? – уже почти закричала я. Серый туман встревоженно всколыхнулся вокруг нас, как вязкие воды омута Им.
– Да не знаю я! Отцепись, – привратник вздохнул.
Я гневно смотрела в его глаза без ресниц, полузакрытые желтоватыми морщинистыми веками. Зрачки из-под них выглядывали боязливо, как дикие зверьки – из нор.
А ведь кто, как не он, знает окрестности Риверстейна?
– Белые колонны… Вы знаете, где комната с белыми колоннами? Ну же?
Я затаила дыхание.
– А ты разве не знаешь? – хитро прищурился привратник. – Да и не комната то. Я ж думал, ты по детству все тропки лесные избемгала, все тайники древние нашла…
И ушел. Туман вяло сомкнулся за его сгорбленной фигурой. А я все стояла, ловя за хвост ту самую ускользающую мысль, смутное воспоминание, которое не давало мне покоя…
…Мне семь лет, и я снова убежала в лес.
За два года моей жизни в Риверстейне я делала это так часто, что уже никого не удивляют мои внезапные исчезновения. Мне даже почти не препятствуют. Наверное, тайно, а то и явно надеются, что однажды я просто не вернусь.
Сегодня я впервые осознала, что некрасива. Что не просто странная, другая, необычная, а – некрасивая. Уродливая. Страшилище.
И произошло все так обыденно просто.
Мы сидели в ученической на занятии у мистрис Павы. Нараспев повторяли отрывок из указаний святых старцев потомкам, скучали.
Дверь хлопнула, и в полутемную комнату словно ворвался луч солнца. Послушницы встали, почтительно приветствуя матушку-настоятельницу.
– Садитесь, девочки, – благожелательно разрешила леди Селения."
"Мы зашуршали юбками, опускаясь на грубые доски лавок, не спуская с нее восторженных глаз. Как же она прекрасна! В мире пугающих меня лиц только ее лицо не вызывало страха, не отталкивало.
