Живая изгородь за прошедшие годы разрослась, стала еще гуще, так плотно сплетя колючки и ветки, что стала непроходимой стеной высотой в два человеческих роста. Я покусала губы, рассматривая ее и не представляя, как преодолеть эту преграду. Так ничего и не придумав, я пошла вдоль «стены», надеясь найти в ней прореху.
И тут снова услышала плач. Я замерла. Не показалось! Там за стеной кто-то жалобно и тоскливо хныкал…
Я рванула к изгороди. Сорвала с головы платок, обмотала руки и со всей силы потянула на себя колючие ветви! Старалась не ломать, а лишь приподнять, распутать, проредить, но ветви упруго сопротивлялись, хлестали по рукам и лицу.
От усилий мне стало жарко, я тяжело дышала, но все же смогла проредить изгородь, образуя лаз у самой земли, в истоптанном снегу.
И, цепляясь одеждой, ужом проползла под колючками.
За «стеной» вскочила, озираясь.
Белые деревья были мертвы. Я поняла это сразу, с первого взгляда. Они не уснули зимним сном, чтобы налиться по весне живым соком, они замерли навечно, так и не разъединив сплетенные над центром круга сухие ветви.
Я положила ладонь на белоснежный, покрытый изморозью ствол. Ледяной. Безжизненный. Кто и почему создал этот круг много лет назад и отчего все шесть деревьев засохли словно одновременно, я не знала.
Осторожно шагнула внутрь. Запах разложения ударил в нос, и я непроизвольно зажала его ладонью.
– Спасите…
Я ахнула и кинулась к скрючившейся на плоском камне фигурке. Маленькая девочка лежала, поджав под себя ноги, зажимая ладонью рану в животе.
В широко распахнутых голубых глазах застыла боль.
– Рокси! Тихо-тихо, маленькая, я помогу, не бойся, – зашептала я, осторожно разводя ее руки.
В глазах девчушки плескалась боль пополам с ужасом, она скулила как щенок, сворачивалась, закрывая рану. Мне казалось, что она даже не понимает, кто я.
– Тише, маленькая, не бойся, не бойся меня…
Я отвела ее перепачканные кровью ладошки, девочка вскрикнула и потеряла сознание. Я в смятении осмотрела рану: глубокий порез под ребром и кровь… Столько крови!
Закусив губу, я положила обе ладони на рану и закрыла глаза.
Тогда, с драконом, у меня получилось, а сейчас – просто обязано! Но Сила утекала в пустоту, кровь все так же толчками заливала рану. Если девочке не помочь немедленно, она не выживет! Почему же у меня не получается хоть чуть-чуть залечить рану?
Я растерянно осмотрелась. Сквозь плотно сцепленные над головой ветви почти не проникал свет солнца, стылый полумрак лежал в круге у белых стволов.
