Робкое дыхание (СИ)

Я решила, что если он по возвращению будет дожидаться меня в кресле, то, значит, я безосновательно обвинила его в тяжком грехе! А если нет….

— Я могу предположить, что вы увидели другую картину.

— Алексей….Болотов что-то лихорадочно искал на вашем столе. Аркадий, но я вас уверяю, я бы никогда не решилась на это, если хотя бы могла предположить, что у него с собой будет пистолет!

— А стоило бы, — по мере того, как Виктория раскрывалась перед ним, голос графа смягчался, и взгляд становился нежнее.

— Теперь я это знаю.

Её голос стих, говорить больше не было сил. Сейчас, когда она снова переживала недавние события, ужас с новой силой завладел девушкой, и она задрожала. Ей сразу же стало холодно, и она обхватила себя руками.

Аркадий заметил изменения, произошедшие с Викторией, и обругал себя. Зачем они вернулись к разговору о Болотове? Ему стоило догадаться, что Виктория до сих пор очень сильно переживает.

— Всё уже позади. Злодей найден и понесет наказание. Виктория, не мучайте себя, оставьте всё в прошлом!

У Аркадия дрогнуло сердце, когда он увидел, как по щекам любимой покатились слезы. Он стремительно преодолел расстояние, разделяющее их, и прижал её к себе. Некоторое время они молчали, потом Виктория всхлипнула в последний раз и подняла мокрое лицо.

— Ну, вот, вы меня снова утешаете, — она по-детски шмыгнула носом, чем заслужила улыбку графа.

— К сожалению, не могу предложить вам платка.

— Я это разочарование переживу. Но…. Но моё сердце…моя душа хочет, чтобы вы ещё раз сказали об этом….

— О чем? О том, что у меня нет платка?

— Не паясничайте, граф! Вы говорили о любви, о чувствах….

Она ещё не закончила фразу, а мышцы на руках Аркадия напряглись. Когда он начал говорить, то его голос звучал хрипло:

— Я вас люблю, Виктория Дмитриевна! Люблю так сильно, что без вас мне не мил божий свет! Вы — моё счастье, моя отрада! Я бы всю жизнь простоял вот так, держа вас в объятиях, и не пожелал бы большего….

От удовольствия Виктория прикрыла глаза, её тонкие пальчики осторожно прикоснулись к полам сорочки мужчины. Она с удовольствием вдыхала терпкий запах Аркадия.

Но её молчание граф расценил по-своему.

— Простите, мне не стоило говорить о любви. Я вижу, мои слова вас смутили.