Робкое дыхание (СИ)

 — Прими мои сердечные поздравления! На Божьем свете на два холостяка станет меньше!

А тем временем в особняке Елистратовых в комнату к Виктории вошла Людмила Игнатьевна.

Виктория стояла около окна и любовалась заснеженным пейзажем. На сердце было спокойно. Все печали и тревоги остались позади. Она знала, что её ожидает светлое будущее с любимым человеком. О грустном думать не хотелось.

— Виктория, — негромко позвала Людмила Игнатьевна.

Девушка обернулась, и, увидев маменьку, радостно улыбнулась.

— Я думала, вы с Анной Илларионовной отправились в кондитерскую.

— Нет, я отказалась. Я хотела бы с тобой поговорить, — голос Людмилы Игнатьевны дрогнул.

— Да, конечно! Присаживайтесь, маменька, — Виктория указала на софу.

Теперь, когда она выходит замуж за Аркадия, разлука с родителями будет не столь тягостной. И она не будет чувствовать себя одинокой и брошенной.

Людмила Игнатьевна смущенно улыбнулась и взяла ладони дочери в свои руки.

— Голубушка моя, мы с отцом перед тобой очень виноваты, — начала говорить она.

 — Мы мало уделяли тебе времени, больше занимались собой и развлечениями. Знаешь, эти бесконечные путешествия, новые лица, города, впечатления….

У Виктории засосало под ложечкой, а в груди защемило. Неужели её давняя мечта сбылась, и она разговаривает с маменькой по душам? Неужели её молитвы услышаны, и родители вспомнили о ней? Наверное, её мысли грешны, и она никогда перед Господом не искупит свою вину, но разве человек властен над своими эмоциями и чувствами?

— Маменька, о чем вы говорите….

Вы не должны передо мной виниться….

— Нет, должны! Сейчас, когда я смотрю на тебя…, - женщина не договорила, прикрыла глаза, точно боролась со слезами. Помолчав некоторое время, она сильнее сжала руки Виктории и продолжила: — Ты стала такой взрослой…. Такой красивой…. А я не видела, как ты росла…Виктория, ты не представляешь, как я сейчас раскаиваюсь! Я смотрю на тебя, и молюсь лишь об одном, чтобы Господь и время позволили мне исправить допущенные ошибки!

— Маменька, не надо!…, - у Виктории у самой слезы выступили на глаза.

Что-то в последнее время она стала очень сентиментальной, чуть что — сразу в слезы. Так дело не пойдет!

— Надо, если я не выговорюсь, не получу твоё прощение, я не смогу дальше жить со спокойной совестью….

Две женщины — одна молодая, только вступающая во взрослую жизнь, и другая, постарше, которая повидала многое и многое упустила на своем пути, беседовали долго и откровенно.