Родословная до седьмого полена

— Невзорова зачем-то берет одну монету, логично объяснить это нельзя, думаю, она в шоке сама не понимала, что делает, и бросается за помощью, — продолжала я, — входит в наш дом, и тут от стресса у нее резко подскакивает давление и… разрывается сосуд. Приезжает полковник с сотрудниками. Иванов просыпается, слышит сообщение Вероники, несется в Ложкино, сталкивается с носилками, на которых лежит тело, слышит слова про варежки, понимает, что Ника умерла, отправляется назад в Москву, попадает колесом в яму и ждет эвакуатора.

В это время я иду к забору, сталкиваюсь с Валерием, который забрал свой телефон, иду с ним в лес, вижу труп Виброва. Когда я возвращаюсь домой, Носов опять идет в чащу, уничтожает все приметы «кладбища», прихватывает монеты и едет к Иванову. Петр ждет эвакуатор, поэтому отец Кати появляется в Москве первым. На следующее утро Валера возвращается в деревню, неподалеку от родных пенат его тормозит сотрудник ДПС. А соседка в это время откручивает вентиль. Носову совсем плохо, он входит к Фисуновой и падает. В кладовке включается самодельный аппарат гальваники. Бум! Взрыв! Все произошедшее похоже на пьесу, которую сочинил автор, обладающий завидной фантазией.

— Действительность подчас бывает фантастичнее вымысла, — заметила Юля. — А где Вадим? Что с ним?

— В одном из городских моргов мой сотрудник обнаружил тело неопознанного мужчины. Он был найден утром на улице. Смерть наступила от инсульта. При трупе не было ни сумки, ни кошелька, ни телефона, кстати, ничего этого при Виброве и в лесу не было.

Поэтому возникли проблемы с определением личности.

— Инсульт, — повторила Зинаида, — еще и поэтому таблетки отдали на доработку. Они кое у кого вызывали отсроченное кровоизлияние в мозг. Вроде благополучно проснулся, поел, нормально общается и… умирает.

— Вибров очнулся в морге, сообразил, куда попал, взял одежду патологоанатома, ушел и скончался на улице, — подвел итог Дегтярев. — Нечего более сказать.

— О мертвых или хорошо, или ничего, — пробормотала Юлия, — поэтому сейчас лучше помолчать.

На следующий день я спросила у полковника:

— Что теперь будет с Зинаидой, Соней и остальными участниками событий?

— Ничего! — пожал плечами Дегтярев. — Смерть Кати определена как естественная.

— Зина знает, где прячется Тимофей, — напомнила я.

Толстяк махнул рукой.

— Да, но хороший адвокат вмиг ее отмажет. И, обрати внимание, у налоговой к Полканову претензий нет. Он чист перед законом. Разыскивают его авторитеты. Ну и флаг им в руки.