Родовое проклятье

А на Рождество как раз княгиня с детками прибудут, так это для ихней милости старшей княжны приданое… Ты и рубашки для них шьешь, не знала разве?

«Ихнюю милость» княжну Лезвицкую, старшую дочь покровительницы приюта, Катерина уже видела, когда та приезжала в приют вместе с матерью и раздавала лакомства и подарки. Вспомнив о княжне, Катерина подумала, что той, скорее всего, не помогут даже роскошные вышитые сорочки и изящнейшее, не хуже парижского, белье: княжна была невзрачной блеклой девицей с бесцветными волосами и большими водянистыми глазами, делающими ее похожей на выловленного карпа.

Вот если бы в это белье завернуть Анну или Софью… Вот это была бы в самом деле краса ненаглядная! Замечтавшись, Катерина пропустила мимо ушей довольно большую часть болтовни Масловой и очнулась, когда та уже заканчивала. Из оцепенения Катерину вывело слово «деньги»:

– …и денег привезут для всего приюта, «дар рождественский»! Говорят, нам платья новые пошьют и польты на весну. Вот бы чудно было, а то прошлой весной я за старшеотделенкой Коровиной донашивала, так прямо под руками разлезалось, срам и…

– Деньги, говоришь, привезут?.

. – задумчиво переспросила Катерина. Внутри ее словно разом загорелось что-то, забилось сильными, жаркими толчками, и она не сводила глаз с вышивки на столе, боясь, что Маслова заметит это. Но та с упоением продолжала болтать:

– А как же, знамо дело! Кажин год так бывает, это ты новенькая и не знаешь, а я сюда «стрижкой» из деревни прибыла! И княгиня, и граф Солоницын, и госпожа Чечихина – завсегда на Рождество ба-а-альшой капитал жалуют.

– И что – эконому отдают? – самым безразличным на свете голосом поинтересовалась Катерина. И тут же выругалась: – Ох, господи, палец!

– Возьми платок живей! Да не этот, этот на продажу! – Маслова сердобольно подсунула ей обрывок грубого холста и рассмеялась: – Да кто ж Виссариону Серафимычу такие деньги доверит? Они же выпивают, всяко может статься… У начальницы в комнате, знамо дело, под замком, до поры до времени… Господи, миленький, да неужто вправду пальта нового дождуся?!

– Дай бог, – пробормотала Катерина, зализывая палец.

Сердце стучало как бешеное.

Ночью Катерина не могла заснуть. В большой спальне было темно, только из коридора пробивался слабый свет газового рожка; слышалось сонное дыхание двадцати спящих девочек, чуть слышное скрипение сверчка за печью. На полу лежали лунные пятна, пробивающиеся сквозь затянутые ледяными узорами стекла.