– Сколько времени ты уже проводишь свои эксперименты? Даже с учетом того, что от таких, как ты, женщины редко, но вполне беременеют, конкретно от тебя не понесла ни одна.
Герман облизал разом пересохшие губы.
– Тебе ли не знать, что чудеса случаются.
Черно-белая фотография с аппарата УЗИ с двумя точками на ней приковывала взгляд.
В кабинете повисла тишина.
– Думаю, за неделю управимся, – вынес наконец вердикт Виктор. – Мне и самому интересно, какой из двух вариантов окажется верным.
– Двух вариантов?
– Ну, либо она действительно одна на миллион, либо попросту спала еще с кем-то, кроме тебя. И многоплодная беременность имеет вполне естественные причины, – пожал плечами Алмазов."
"Внутри вскипела волна негодования, руки сами собой сжались в кулаки. Герману пришлось себя пересилить, чтобы не ударить по этой лощеной морде с аристократическими замашками.
Вот только это было сейчас лишним. Чтобы сдержаться, он поднялся с места и подошел к окну.
На город опускались сумерки, за окном зажглись фонари. Темное стекло на мгновение выхватило его отражение.
Загнутые назад рога и полностью черные глаза без намека на радужку.
– Я зайду через неделю, – бросил он, наконец выходя. Сначала из кабинета, а затем и вовсе покидая здание.
За эту неделю надо будет успеть очень многое. Но он всё сделает, ведь у него наконец есть ради чего сворачивать горы.
Дорога к дому не заняла много времени.
Раньше он жил в одном из многоквартирных зданий совсем рядом с театром, но год назад решил переехать в частный сектор.
Дом был большим, с высоким забором, увитым плющом. Сейчас, когда весна наконец полностью входила в свои права, готовая в любой момент перерасти в летний зной, иногда было приятно посидеть в саду.
– Добрый вечер, Герман Игнатьевич. Вы сегодня рано, – молодой парень, которого он нанял следить за домом, принял у него пиджак.
– Может, вам кофе сделать?
Еще год назад он заприметил того на экзаменах в театральное училище их города, где тот с треском провалился. В этом году парень приехал поступать снова – и снова его ждала неудача.
– Нет, Антон… Хотя. Да. Сделай кофе.
Парень убежал делать кофе, а Герман поднялся себе в кабинет.
Парень показался ему находкой, честный, принципиальный, да еще и талантливый. Чем приемная комиссия смотрела – непонятно.
