В каждом его прикосновении сквозила неосознанная властность собственника, получившего наконец желаемое. Он провел кончиками пальцев по ее щеке, и девушка на мгновение забыла обо всем. Казалось, она даже не слышит приветственных криков, звеневших в воздухе, и, когда Бродик разжал руки, ей пришлось схватиться за луку седла, чтобы не свалиться на землю. Джиллиан принялась поспешно приглаживать волосы, пока Бродик заправлял конец пледа за пояс.
Она в очередной раз ждала от него объяснений и, как всегда, не дождавшись, обернулась к отцу Лаггану.
— Да пребудет с тобой Господь, — пожелал он. Рамзи, ухмыляющийся, словно разбойник, укравший толстый кошель, набитый золотом, хлопнул Бродика по плечу.
— Сегодня же вечером и отпразднуем!
— Что именно? — удивилась девушка.
— Ну как же! Ты выполнила свой долг перед церковью. Теперь отец Лагган удовлетворен.
— Значит, мы можем продолжать путь?
— Конечно!
И, опасаясь потока новых вопросов, Рамзи поспешно обратился к священнику:
— Отец, вы отобедаете с нами сегодня?
— Я обещал лэрду Макхью заехать к нему, но если на обратном пути меня не застанет ночь, с радостью воспользуюсь твоим гостеприимством.
По чести признаться, старые кости ноют и требуют мягкой постели. Пустой мягкой постели, — подчеркнул он, недовольно зыркнув в сторону Бродика.
— Обещаю, что пустая мягкая постель будет вас ждать, — с улыбкой заверил Рамзи.
Наградив Джиллиан очередным сочувственным взглядом, отец Лагган неожиданно выпалил:
— Еще есть время… бывали случаи, когда… словом, если девушка вдруг передумает, никто ее не осудит. Леди Джиллиан, если ты пожалеешь о своем решении… то есть если придешь в себя и опомнишься, поняв всю глупость…
— Но, отец, что сделано, то сделано.
Да будет так! — вмешался Рамзи.
Плечи священника устало опустились.
— Предупреждаю, лэрд Бьюкенен, я глаз с нее не спущу.
— Означает ли это, что вы нарушите клятву и вернетесь во владения Бьюкененов? — рассмеялся Рамзи. — Я еще помню, как вы твердили Йену Мейтленду, что все Бьюкенены язычники и ноги вашей не будет на их землях.
— Я еще не выжил из ума и не потерял память, — огрызнулся священник.
