— Однако и обязанности, порученные мне пресвятой нашей церковью, выполнял и выполнять буду! И отныне стану каждый месяц справляться о леди Джиллиан, и если узрею, что она несчастна и тает на глазах, ты ответишь передо мной и Богом, лэрд! Запомни мои слова! Тебе досталось настоящее сокровище, и попробуй только не оценить его по достоинству!
И, разразившись столь неожиданно страстной речью, отец Лагган взял лошадь под уздцы и повел прочь, сквозь толпу воинов.
— Господь с вами, — кивнул он на прощание. Джиллиан проводила его глазами, но Бродик дернул узду, чтобы привлечь ее внимание, и провел рукой по каштановым локонам.
— Я обещаю хорошо с тобой обращаться, — поклялся он.
— Постараюсь, чтобы именно так и было. Ну что, едем?
Бродик знаком велел Дилану скакать впереди и что-то сказал Рамзи. Джиллиан заметила, как командир поскакал к скалам. До смерти испугавшись, она развернула кобылу, и не успели мужчины оглянуться, как она была уже на полпути к противоположному склону.
— Куда это она, черт возьми? — недоумевал Бродик, пустив коня в галоп.
Он в два счета догнал Джиллиан, схватился за поводья и попытался остановить ее. Но та оттолкнула его руку и вновь пришпорила животное.
— Ты не туда едешь.
— А что, нужно спуститься по тому обрыву? — охнула она.
— Но, Джиллиан, не…
— Я не сделаю этого."
"— Позволь же объяснить, — терпеливо начал Бродик.
Позже он клялся, будто в жизни не видел, чтобы кто-то двигался с подобной быстротой. Видя, что он не собирается отпускать поводья, Джиллиан соскользнула с кобылки и умчалась, прежде чем он успел объяснить ей необходимость срезать путь.
Он едва успел поймать ее.
— Да что это ты вытворяешь?
— Ничего особенного. Иду. Хочу немного размяться.
— Дай мне руку.
— Ни за что.
— Это не обрыв, — сообщил Бродик.
— Я найду дорогу поровнее.
— Хорошо, — согласился он. Девушка застыла на месте.
— Ты это серьезно? Не станешь меня заставлять?
— Ну конечно, нет! Все будет, как хочешь ты.
Он пронзительно свистнул и поднял руку. Дилан немедленно повернул назад.
Джиллиан сообразила, что, должно быть, позорит Бродика своей трусостью. Горцы наблюдали за ней, но никто не приближался и, следовательно, не слышал их беседы.
— Я не хочу ставить тебя в неловкое положение перед друзьями, но клянусь, так оно и будет, если ты вынудишь меня спускаться по этой проклятой скале.
— Несмотря на страх, ты еще опасаешься навлечь на меня бесчестье? Ах, Джиллиан, ты просто не способна никого опозорить. Мы едем окольной дорогой.
