Выкрикивая его имя, она жалась к нему все теснее и, когда начались первые блаженные судороги, смело устремилась к тому пределу, за которым раскрывало объятия райское блаженство.
Пораженная и трепещущая, она попыталась вырваться. Но Бродик не дал ей отступить, воспламеняя огонь страсти каждым новым толчком. Волна за волной подхватывала ее, и, поняв, что она нашла свой рай, Бродик достиг своего и последним, почти нечеловеческим усилием исторг в зовущее лоно хмельной напиток жизни.
Они долго молча лежали в объятиях друг друга.
В тишине слышалось лишь хриплое дыхание. Джиллиан еще не успела осознать всю важность того, что сейчас произошло. Она стала женщиной. Отныне она принадлежит ему душой и телом.
Бродик хотел поцеловать ее, уверить, что ни с кем не находил столь блаженного забытья, но не мог поднять головы.
— Господи милосердный, — пробормотала она. Он рассмеялся и чмокнул ее в ушко.
— Я знал, что лучше тебя никого нет на свете, Джиллиан, но, черт побери, не думал, что найду смерть в супружеской постели.
— Значит, я сделала тебя счастливым?
Бродик снова засмеялся и наконец нашел в себе силы взглянуть на жену. Глаза ее все еще туманились дымкой страсти, и желание охватило его с новой силой.
— Более чем.
— Я не знала… когда ты… и потом я… не знала… что делать… все, что мы… не знала…
Бродик притянул ее голову к своей и снова принялся целовать, долго и не торопясь, а когда отстранился, волосы на его груди пощекотали ее соски и длинные ресницы медленно опустились. Он стиснул Джиллиан и перекатился на бок, увлекая ее за собой.
Наконец-то! Теперь она принадлежит ему, окончательно и бесповоротно, хотя он до сих пор так и не понял, как ему удалось завладеть ею и за какие достоинства она его полюбила. Теперь Джиллиан — его жена, и до конца дней своих Бродик будет лелеять и оберегать ее.
Джиллиан погладила его по груди, уютно устроилась на плече и довольно вздохнула. Сон уже смежил ее веки, но внезапная мысль вырвала ее из дремоты и вернула к ужасной действительности.
— Бродик, что мне сказать завтра отцу Лаггану? — всхлипнула она.
Бродик в самых мельчайших подробностях и красочных деталях, не жалея непристойных слов, объяснил, что именно они только сейчас проделывали, и великодушно предложил повторить все это священнику, и если можно, с утра пораньше.
Джиллиан с негодованием отказалась и, поразмыслив, решила, что лучше всего будет промолчать.
— Я не хочу, чтобы святой отец расторг наш брак! — встревожилась она.
