Ее роскошные волосы рассыпались по подушке, и, подняв голову, он увидел, что она улыбается.
— Наконец-то ты там, где я хотела тебя видеть с самого начала, Бродик, — прошептала она.
— Нет, сердце мое, это ты там, где я мечтал тебя видеть, — возразил он и припал губами к ее шее, стараясь вспомнить те нежные слова, которые хотел ей сказать.
— Ты даришь мне счастье… — пробормотал он наконец.
Она откинула голову, чтобы дать ему полный доступ к своей шее, и вздрогнула, когда Бродик стал дразнить губами чувствительное местечко за ее ухом.
— Скажи, что тебе нравится, — проворчал он.
— Ты. Ты нравишься, — выдохнула она. Он продолжал нежную атаку, целуя и лаская Джиллиан, пока та едва не потеряла сознание. Она неустанно проводила пальцами ноги по его ступне, задыхаясь от восторга обладания. Как может такой сильный человек быть столь изумительно нежным?
Его прикосновения становились все более требовательными и интимными, вырывая ее из сладостного забытья. Рука Бродика скользила все ниже, пока не замерла в том месте, где, казалось, сосредоточился невыносимый жар.
Джиллиан едва не скатилась с кровати и попыталась оттолкнуть его, но он зажал ей рот новым поцелуем. И продолжал неустанную любовную игру, хотя ее и так трясло от вожделения. Джиллиан льнула к нему, осыпая поцелуями, отчаянно пытаясь доставить ему такое же наслаждение, но не знала, что для этого нужно, и никак не могла собраться с мыслями, чтобы спросить. Он сводил ее с ума, и она понимала, что медленно теряет рассудок.
Испуганная силой неизведанных доселе эмоций, уносящих ее в вихре смерча, она тихо вскрикнула:
— Бродик, что мы делаем? Это дозволено?
Бродик медленно покрывал поцелуями ее горло и ключицы.
— Тише, любимая, все хорошо. Мы можем делать все, что хотим, — прерывистым голосом прошептал он, пытаясь немного опомниться, прийти в себя… Невозможно. Он изнывает от желания поскорее оказаться в ней, горячей и влажной.
Любовь к ней станет причиной его гибели, но, черт возьми, он умрет счастливым!
— Я хочу подарить тебе блаженство.
Скажи, — велел он, накрывая ладонью душистую ложбинку между грудями, — тебе это нравится?
Теплые твердые губы накрыли вершинку груди, и словно раскаленная молния пронзила девушку. Она затаила дыхание, застонала и вцепилась ногтями в его плечи.
— О да, — охнула она, зажмурясь, — я счастлива.
Бродик чуть прикусил кожу над пупком, и по ее тихому вскрику понял, что она умирает от восторга, и поэтому снова сжал зубы.
