Роковой подарок

Внутри будочки что-то с грохотом упало, и в проёме возник человек.

– Я здесь.

– Ефим Давидович, к вам пришли из клубной самодеятельности!

– Ко мне? – удивился профессор Шапиро. – Из самодеятельности? Я петь не умею и плясать отказываюсь!

– Здравствуйте, – вежливо сказала Маня. – Можно я где-нибудь сяду?

– Да, пожалуйста, пожалуйста, – спохватился профессор Шапиро. – Проходите сюда, в кабинет.

Маня прошла и плюхнулась на стул.

И огляделась.

Тут тоже было интересно: кругом нагромождены колбы, реторты, бутылки и пробирки.

На стенах висели головками вниз сухие цветы, некоторые обёрнуты в такие же пергаментные конусы, как у давешнего парнишки. Ещё были гигантская карта России с размеченными климатическими зонами и названиями почв и портреты каких-то средневековых алхимиков, как показалось Мане.

Под одной из колб горела бунзеновская горелка, синее пламя так и вырывалось, облизывало стеклянный бок.

– День добрый, – поздоровался профессор. – Зачем я понадобился самодеятельности? Какая во мне нужда?"

"Оторвавшись от созерцания комнаты, Маня посмотрела на него, и ей стало весело.

…По писательской привычке придумывать людей она давным-давно придумала профессора Шапиро Ефима Давидовича!..

Значит так. Ефим Давидович должен – нет, просто обязан! – быть полным лысеньким старичком, очень милым. Вокруг лысины у него дыбом стоят тонкие старческие кудряшки, из которых выглядывают добрые морщинистые уши. Брюки непременно на подтяжках, и на рубахе не хватает одной пуговки, прямо посередине круглого жизнерадостного живота.

На выдающемся носу обязательно захватанные очки, одно стёклышко треснуло приблизительно в восьмидесятом году, и с тех пор Ефим Давидович никак не соберётся его заменить. К собеседнику он обращается «голубчик мой» и всё время потирает сухие ладони.

Вот таким профессор Шапиро должен был быть согласно Маниному авторскому замыслу.

Настоящий, не авторской выдумки профессор был высок, широкоплеч и строен как кипарис, никакого жизнерадостного живота.

Волосы у него были очень тёмные и кудрявые, нос – единственное, что совпало! – оказался выдающимся, а глаза блестящими.

– Эээ, – проблеяла Маня, рассматривая профессора, – ваша фамилия Шапиро?

– Это установлено совершенно точно, имеются доказательства, – не моргнув глазом, ответил тот.

Маня всё ещё рассматривала его.

– Вы рассчитывали встретить какого-то другого профессора Шапиро? – вежливо поинтересовался этот профессор, и Маня спохватилась.