Роковые письма

Тот не спеша катил по наезженной колее и тут же остановился.

— Что вы тут делаете, Владимир Михайлович?

Все планы Маши относительно откровенного разговора с возлюбленным рухнули в одночасье при виде капитана. Решетников так искренне обрадовался ей, его улыбка казалась столь славной и открытой, что у Маши не хватило духу открыть ему свою догадку.

— Возвращаюсь домой. Думаю о вас. Устал вот только немножко, — честно признался он.

— Ах, какая жалость, — вздохнула девушка. — А я тут решила навестить усадьбу моей приятельницы.

— Да-да конечно, — кивнул Решетников, нимало не изменившись в лице. — Баронесса Юрьева.

Даже царственная египетская интриганка Клеопатра, наверное, не сумела бы влить столько иронии и сарказма в имя и отчество капитана. А Решетников словно и не замечал того, по-прежнему улыбаясь Маше радостно и даже простодушно.

— С превеликим удовольствием, Мария Петровна.

— Но прежде мне необходимо заглянуть к моим соседям.

И вот тут капитан впервые замешкался с ответом. Он с каким-то беспокойством — мы-то прекрасно знаем его причину! — взглянул на имение баронессы, кашлянул и лишь потом согласно кивнул.

— Ну разумеется. Я — ваш верный рыцарь.

И шутливо шаркнул ногой, так что звякнул полоз саней.

— Вот и отлично, — весело сказала Маша. — За мною, верный рыцарь.

И с легким сердцем направилась к воротам усадьбы.

Адвокат Юрьев неделями не бывал дома. Дела требовали его присутствия то в Москве, то в столице, где он жил в гостиницах либо на казенных квартирах, предоставляемых ему властями на период судопроизводства. Можно было сказать, что юная соседка из Апраксина в последнее время навещает имение чаще, нежели глава семьи, и к этому давно привыкли все здешние домочадцы.

Поэтому Маше на правах подруга хозяйки и завсегдатая дома прислуга немедленно открыла все двери и по ее первой просьбе — кабинет баронессы.

— Мне необходимо оставить для баронессы личное письмо, — рассеянным тоном сообщила прислуге Маша. При этом она даже не потрудилась представить капитана — в дела господские лакеям нос совать не положено.

Решетников не без любопытства наблюдал, как умела, оказывается, преображаться его юная подруга. Дома, возле папеньки с маменькой, она была послушная дочь с веселым, но покорным родительской воле нравом.