Роковые письма

Ее старшая подруга тяжело вздохнула и вновь окинула девушку задумчивым и в то же время откровенно изучающим взглядом.

— Амалия, — прошептала Маша. — Вы меня пугаете…

— Бедное дитя, — покачала головой баронесса. — Ты все-таки пришла…

— Конечно, — удивленно ответила Маша. — Ведь вы же прислали записку!

— А по дороге ты никуда… не заезжала? — равнодушным тоном сказал баронесса. Словно и не спросила, а и так заранее знала ответ.

Губы нашей героини дрогнули. Ледяной холодок пробежал по спине, хотя в кабинете было тепло, и в камине весело потрескивали дрова.

В голосе баронессы теперь читалось сожаление, ее лицо казалось скорбным и оттого слегка осунувшимся.

— Конечно, — поскорее кивнула Маша. — Куда мне было еще заезжать?

Баронесса помолчала, изредка бросая на юную подругу внимательные, оценивающие взгляды. После чего, не говоря ни слова, протянула ей свою книгу.

Ничего не понимающая Маша взяла в руки роман. Из книжки выглядывал бельм лист закладки.

Девушка вопросительно взглянула на баронессу.

— Читай, — кивнула Амалия фон Берг.

Маша вынула лист, развернула его и…

Строчки и буквы внезапно запрыгали перед глазами. Слова пустились в безумный пляс, затем поблекли, поплыли, точно растворяясь в белесом тумане. Но Маше достаточно было и первых строк послания.

— «Непременно задержу ее до вашего приезда. Торопитесь! М. А.» — задумчиво процитировала Амалия, иронически поглядывая на оторопевшую девушку. — Что ж, милый дружочек. По мне, так вполне романтично.

Маша не нашлась, что ответить, да было и не надобно.

В следующую минуту сзади ее охватили железные руки, вывернули локти, больно заломили назад. Маша отчаянно рванулась, чувствуя, как руки выламываются из суставов, и увидела нависающий над нею мохнатый волчий треух.

Конечно же, это был он. Верный слуга баронессы, ее преданный пес.

А капитан? Что с ним?

И Маша почувствовала, как ее мысли начинают путаться, а голова кружится все быстрее. Так, что все предметы в кабинете, вся обстановка сливается в стремительную, безумную круговерть дьявольской карусели.

— Ты прусская, а я — русская… — упрямо прошептали ее губы. И более Маша уже была над ними не властна.

— То-то и оно, — сурово пробормотала Амалия, обшаривая ее карманы. — Ничего вы толком сделать не умеете, одна лишь чепуха в голове да грезы девичьи. Вечно надеетесь на авось. Тьфу…

— Ну вот все и сделано. Можно и собираться, Богу помолясь.