С каждым днем сестра Гелиобаса казалась все моложе, иногда ее взгляд сиял прозрачной невинностью, какая видна лишь в глазах совсем маленького ребенка, а иногда он снова менялся и светился серьезной возвышенной мыслью того, кто прожил годы обучения, исследований и открытий. В первые дни моего пребывания она вообще не работала в мастерской, а, по-видимому, предпочитала читать или разговаривать со мной. Однако как-то днем, когда мы только вернулись с короткой поездки по Булонскому лесу, она нерешительно произнесла:
– Пожалуй, завтра утром я снова примусь за работу, если ты не сочтешь меня замкнутой.
– С чего бы, Зара, дорогая моя! – ответила я. – Конечно, я не буду считать тебя замкнутой. Я бы не стала мешать ни одному из твоих стремлений.
Она посмотрела на меня с задумчивой нежностью и продолжила:"
"– Но ты должна знать, я люблю работать в одиночестве, и, хотя это может показаться грубым, все же даже ты не должна заходить в мою мастерскую. Я никогда ничего не могу делать при посторонних, это известно даже самому Казимиру – он держится от меня подальше.
– Что ж! – ответила я. – Буду неблагодарной мерзавкой, если откажу тебе в такой маленькой просьбе. Обещаю не беспокоить тебя, Зара, и даже не думай, что я стану скучать. У меня есть книги, фортепиано, цветы – чего еще надо? А захочу – выйду погулять, к тому же мне нужно написать несколько писем, есть и другие дела. Я не начну сердиться и не подойду к тебе, пока ты сама не позовешь.
Зара одарила меня поцелуем.
– Ты моя душенька. Ненавижу казаться негостеприимной, хотя знаю: ты настоящая подруга и вдали будешь любить меня так же сильно, как и рядом со мной.
В тебе нет вульгарного любопытства, которому поддаются многие женщины, желая увидеть сокрытое от них. Ведь ты не любопытна, правда?
Я рассмеялась.
– Дела других людей никогда не казались мне настолько интересными, чтобы я так о них беспокоилась. Комната Синей Бороды навсегда осталась бы запертой, будь женой этого достойного человека я.
– Какой прекрасный нравственный урок преподает нам эта старая сказка! – произнесла Зара.
– Я всегда думала, что жены Синей Бороды заслужили свою участь за то, что не смогли исполнить его единственной просьбы. А что касается твоих занятий, дорогая, то, пока я работаю в мастерской, ты можешь в любое время пользоваться роялем в гостиной или маленьким в твоей комнате, а также сколько угодно импровизировать на церковном органе.
Я была в восторге от подобной мысли и от всей души поблагодарила ее.
