– Это слезы не от печали, Зара, – сказала я. – Думаю, они появились от сильного желания быть такой, как ты и твой брат, каким, должно быть, был умерший музыкант. Ведь и я когда-то жаждала и все еще жажду славы, богатства, оваций целого мира – всего того, что вы, кажется, считаете мелочным и подлым. Но что делать? Разве слава не сила? Разве деньги не та мощь, что послужит опорой и тебе, и тем, кого любишь? Разве любовь мира не является необходимым средством для достижения этих целей?
Глаза Зары светились нежностью и сочувствием.
"
"– Ты понимаешь, что значит власть? – спросила она. – Всемирная слава? Несметные богатства? Начнешь ли ты наслаждаться жизнью, если получишь все это? Возможно, ты скажешь да. А я отвечу тебе: нет. Лавры славы вянут, золото мира радует лишь какое-то время и быстро надоедает. Предположим, человек достаточно богат, чтобы скупить все сокровища на свете – что тогда? Однажды он все равно умрет, и ничего у него не останется. Допустим, поэт или музыкант настолько знаменит, что его знают и любят все народы: он тоже умрет и попадет туда, где людей больше не существует.
Ты бы стала хвататься за пепел и пить горькую чашу до дна, дружок? Музыка, рожденный небом дух чистого звука, учит тебя иному!
Я молчала. Странный драгоценный камень, который Зара никогда не снимала, вспыхнул в моих глазах, подобно молнии, и тотчас стал похож на малиновую звезду. Я мечтательно смотрела на него, завороженная неземным блеском.
– И все же, – сказала я, – ты сама признаешь, что такая слава, как у Шекспира или у Вагнера, для всех становится мемориалом их памяти.
Это определенно что-то да значит!
– Не для них, – ответила Зара. – Сами они почти совсем позабыли, что когда-то были заключены в такую тесную клетку, как наш мир. Возможно, они и не хотят об этом помнить, вот только память – часть бессмертия.
– Ах вот как! – порывисто вздохнула я. – Твои мысли выходят за рамки моего сознания, Зара. Я не понимаю подобных теорий.
Она улыбнулась.
– Тогда мы больше не будем их обсуждать.
Лучше расскажи об этом Казимиру, он обучит тебя быстрее, чем я.
– Что мне ему сказать? И чему он меня научит?
– Расскажи, как высоко ценишь мир и его мнение, – сказала Зара, – и он научит тебя тому, что, по меркам твоей души, мир не больше пылинки. Это не какая-то банальность – не повторение поэтического утверждения «Разум – вот мерило для человека», а факт. Его можно доказать, как и то, что два плюс два – четыре. Попроси Казимира освободить тебя.
