Романтическая ночь перед убийством

Так значит, Инна отправила тело Антона в Сорокино, никого об этом не известив. Ну, это она зря. Хотя… Кого извещать? Дмитрий Алексеевич сидит в СИЗО. Он, конечно, огорчится из-за того, что ему не удалось попрощаться с родственником. Он-то хотел сам поехать сюда, да и Тамара тоже. Похоже, Антон был действительно хорошим парнем, если повариха, чужой ему человек, так плакала, узнав о его гибели.

А с другой стороны, ну сколько еще тело Антона могло находиться в морге? Дмитрий Алексеевич… еще неизвестно, когда он освободится, Антона и так уже убили почти неделю тому назад.

Так что, может, все и правильно.

Время тянулось мучительно долго. Хорошо, что сегодня не жарко, иначе я бы сварилась, сидя в машине. Я смотрела на деревья, растущие в палисадниках. Листочки на них уже кое-где пожелтели… Последние дни лета. Самая клевая погода: уже не жарко, но еще тепло и сухо.

Наконец, с кладбища потянулись люди, кто-то – в одиночку, но чаще они шли парами и небольшими группами. Они направлялись к одному из домов, а я высматривала среди них Валентину Петровну, поскольку я здесь больше никого не знала.

Но я напрасно беспокоилась. Женщина сама подошла ко мне и пригласила на поминки.

– Вы из города долго ехали, наверное, проголодались. Да сколько вам еще обратно пилить! Так что пойдемте, помянете нашего Антона, хоть вы и не знали его. А заодно и покушаете.

Я закрыла машину и двинулась куда-то вместе с ней. Мы вошли в большой просторный дом.

– Это дом бабушки Антона. Здесь и тетка его живет, с мужем и двумя детьми, – объясняла мне Валентина Петровна.

 – Хотели сначала поминки в доме у Антона устроить, так ведь он маленький, сколько туда человек-то поместится за раз? А здесь просторно. Заходите в горницу. Садитесь вот сюда. А я помогу на стол накрыть и потом рядом с вами сяду.

В большой просторной комнате почти не было мебели, только несколько столов, сдвинутых вместе буквой «П». Входившие рассаживались на лавки, и, надо сказать, поместилось довольно-таки много людей.

Некоторые откровенно рассматривали меня, перешептывались:

– А это кто ж така? – спрашивала одна старушка, указывая на меня глазами.

– Минцанерша из города, – объясняла ей другая, – приехала дознавать про Антона.

– А чаво мы можем знать, его ж в городе убили?

– А бог ее знает! Раз приехала, стало быть, надо ей.

– Ну да, ну да… – согласилась первая.

Когда свободных мест за столами не осталось, встал один пожилой дядька, почти дед. Он был высокий и седой.