Романтическая ночь перед убийством

Или это случайность?

– Антон хороший водитель… Папа им доволен…

– Кристина, я не про папу вашего спрашиваю! Я и так наслышана от Дмитрия Алексеевича о достоинствах Антона. Я хочу знать, как вы – лично вы – относитесь к нему.

– Да никак. Мы мало встречались. Он с папой уезжал рано утром, я еще даже к завтраку не выходила, а приезжал поздно вечером. Мы встречались иногда… за ужином. А отношения… Так… «Привет!» – «Привет!». У него своя жизнь, у меня – своя.

– Как вы думаете, куда мог пойти или поехать Антон? Была у него девушка или друзья? Ведь куда-то он уехал!

– В деревню, к родственникам, так он сказал.

– В деревне он не появлялся…

– Да, папа звонил своей двоюродной сестре, она сказала, что Антон не приезжал и не звонил.

– Кристина, а вы чем-то расстроены, я права?

Девушка посмотрела на меня как-то грустно:

– Да, я расстроена, но к пропаже папиного водителя это не имеет никакого отношения. У меня свои дела, свои проблемы.

Она отвернулась к окну. Мне показалось, что она плачет, но я не была в этом уверена. Ну, что ж, поругалась с парнем – это событие! Девчонки из-за этого не только плачут, а и кое-что похуже делают иногда. Ладно, Кристине сейчас не до меня, в самом деле, причина для расстройства у нее серьезная. Что ей папин водитель! Он завтра вернется, а ее парень, может, – нет.

– Кристина, я вас попрошу, если вы вдруг вспомните что-то важное или необычное, позвоните по этому телефону.

Она взяла ее, рассмотрела как следует и положила на стол:

– Этот молодой человек, что шел сейчас с вами, – ваш друг?

– Толик? Мы учимся вместе. Хотели вот фильм на «компе» посмотреть, он принес на флешке…

– Вы в настроении сейчас смотреть фильм?

– Толик сказал, он – грустный. Да вообще, надо же как-то отвлечься…

– Я думаю, у меня к вам больше нет вопросов. Пока что.

Я начала спускаться по лестнице на первый этаж, как вдруг из кухни послышались дикие вопли. Я рванула наверх, как мне показалось, со скоростью пантеры. Кристина и Инна тоже выскочили из своих комнат и прибежали в кухню. То, что мы увидели, было, как говорится, и комично, и трагично одновременно. Около плиты стоял стул, на котором на противне лежал пирог.