– Действительно, - сказала Пенелопа, главным образом для того, чтобы заполнить тишину в комнате, - Это просто ужасное недоразумение, не так ли?
Никто ничего не сказал. Пенелопа умоляюще посмотрела на Колина: - Разве не так?
– Да, конечно, - пробормотал он.
Пенелопа повернулась к матери:
– Мама?
– Пенелопа? - пробормотала та, мать больше ничего не говорила, но Пенелопа видела, что мать все еще никак не могла поверить в то, что Колин действительно может хотеть жениться на ней.
И ох, как же ей было больно от этого.
Правда, ей уже давно надо было принять это.
– Я хотела бы выйти замуж за мистера Бриджертона, - сказала Пенелопа, стараясь собрать по крупицам все оставшиеся достоинство. - Он сделал мне предложение, и я ответила: да.
– Ну, конечно же, ты сказала, да, - проговорила ее мать, - Ты была бы полной идиоткой, если бы сказала, нет.
– Миссис Физеренгтон, - напряженно проговорил Колин, - Я бы посоветовал вам начать относиться к моей будущей жене с должным почтением и уважением.
– Колин, не надо, в это нет необходимости, - сказала Пенелопа, взяв его за руку, но настоящая правда была в том, что ее сердце буквально воспарило от этих слов.
Он мог ее не любить, но он заботился о ней. Ни один человек не мог так яростно защищать женщину, не заботясь о ней хотя бы немножко.
– Это необходимо, - ответил он. - Ради Бога, Пенелопа. Я приехал сюда с тобой вместе. Я ясно потребовал твоего присутствия в комнате, я фактически выпихнул Фелицию за дверь, отправив за акварелью.
С какой стати, кто-нибудь на земле, мог бы подумать, что я собираюсь жениться на Фелиции?
Миссис Физеренгтон, открыла и закрыла рот, несколько раз, затем пробормотала:
– Я, конечно, люблю Пенелопу, но -
– Но вы ее знаете? - сердито спросил Колин, - Она прекрасная и интеллигентная молодая женщина, обладающая потрясающим чувством юмора. Кто не захотел бы жениться на такой женщине?
Пенелопа растаяла от этих слов, и точно бы растянулась на полу, если бы он предусмотрительно не держал ее за руку.
– Спасибо, - прошептала она, не заботясь о том, что мать может услышать ее слова, даже не слишком заботясь о том, слышит или нет, Колин ее благодарность. В первую очередь, она сказала эти слова для себя.
Она была совсем не такой, какой она себя представляла.
Лицо леди Данбери всплыло у нее перед глазами, выражение ее лица было доброе, и немного хитрое.
Нечто больше.
