Роспись по телу

Да и вообще все последнее время Гел посвящала только себе, своему здоровью, самочувствию и настроению. Она выходила из дома лишь в магазин или чтобы прогуляться, подышать свежим воздухом. Но если утром и днем чувствовала в себе прилив сил и энергии, то к вечеру ее охватывала хандра. Она не знала, чем себя занять и что предпринять, чтобы ослабить тоску, – средств против болезни, именуемой одиночеством, у нее не было.

И тут она увидела лежащий на пороге желтый конверт, при виде которого ее тело покрылось мурашками.

Она подняла его и дрожащими руками разорвала. Из него выпал белый листок.

Знакомый до боли текст.

Она не знала, к кому обращается, но понимала, что это письмо ей подкинули не случайно и что те, кто стоит за ним, разослали желтые конверты и ее подругам.

Она вызвала такси и примчалась в бар в шесть часов. Она вся горела изнутри, тело казалось раскаленным. Переступив порог «Черной лангусты», она немного успокоилась. Все-таки это был ее родной бар, где ее многие знали.

Она сразу же, поздоровавшись с несколькими удивленными ее появлением посетителями, направилась к хозяину – Карповичу-младшему.

– Я – Гел, – сказала она, разглядывая молодого холеного мужчину в бухгалтерских нарукавниках.

– Гел? Вот это да… А мы думали, что ты… того… – он даже привстал, чтобы получше рассмотреть легендарную стриптизершу.

– Я жива и здорова, чего и тебе желаю. У меня к тебе просьба. Позволь мне выступить сегодня, если надо, я даже заплачу тебе…

– Танцевать? Да пожалуйста, зачем деньги? Но костюм… У тебя есть костюм?

– Я смотрюсь хорошо и без костюма.

Но если серьезно, то костюм у меня с собой. Правда, я его ни разу не надевала.

– Ты можешь мне показать его?

– Гел, я буду только рад твоему выступлению. А под какую музыку ты будешь танцевать?

– Под «Болеро» Равеля. Здесь есть эта запись, я знаю. Проводи меня в уборную, чтобы я успела загримироваться и одеться. А еще мне нужен утюг и немного черных перьев.

Она вернулась в зал и заказала себе мартини.

Сын человека, которого убил Бюшгенс, пообещал ей свободную уборную и предложил подождать. Она знала, что он сейчас звонит бармену, чтобы спросить, действительно ли это настоящая Гел осчастливила бар своим присутствием. Через несколько минут ей была предоставлена комната, самая лучшая из всех, что имелись в баре, с распахнутым окном, огромным зеркалом почти во всю стену, с балетным станком и толстым ковром на полу.