Роза

Я любила рассматривать Светланины ноги, сквозь их темную кожу проступали дороги темно-серых вен; мне казалось, что они, бабка и Светлана, сделаны из разных сортов камня. Бабка из светящегося мрамора безе, а Светлана из темного с синими прожилками. Где-то между ними была невидимая спайка, которая и обеспечивала крепость их женской связи.

Женщины держали девочку за подмышки, и она, неуверенно покачиваясь, смотрела то на одну, то на другую. Она плохо говорила, и, когда женщины передавали ее друг другу, девочка была похожа на механическую куклу с двигающимися глазами и конечностями.

Потом они уставали, и девочка опускалась на бежевый линолеум.

Рядом с бабкой на столе всегда лежал нож, чтобы перерезать невидимые путы, не дававшие ребенку идти. Девочка пошла вечером в воскресенье, когда мать приехала за мной и привезла с рынка бабке мясо и сахар на самогон. Мать присела на корточки в коридоре и обеими руками с цокающими золотыми кольцами на пальцах поманила девочку.

Та отпустила бабкину руку и медленно, ступая мягкими ногами, сделала два шага и встала. Она хотела потрогать материн перстень с красным рубином. Бабка, увидев это, ринулась на кухню, схватила нож и, шепча что-то себе под нос, начала крест-накрест резать пространство между ногами девочки. Когда бабка убрала нож, девочка, испуганно посмотрев на нее, обмякла и села на пол. Ну все, сказала бабка, теперь точно пойдет.

Я не помню день, когда Светлане поставили диагноз.

Помню только злость, с которой все говорили, что она догулялась. Светлана постоянно приносила заразу. В подростковом возрасте она несколько раз принесла лишай – от бездомных котов, с которыми возилась. Потом, когда была постарше, принесла вшей, сначала обычных, потом лобковых.

Когда она впервые принесла вшей, мать запретила ей приезжать к нам. Я бы унесла вшей в детский сад, а брить наголо мои длинные волосы матери не хотелось – она любила долго и старательно, через марлю, гладить гофрированные белые банты.

Когда Светке вывели вшей и она снова начала присматривать за мной, у меня зачесалось между большим и указательным пальцами. Никто не придал этому значения, пока Светкины руки не покрылись маленькими розовыми пузырьками. Она расчесывала их длинными ногтями, сорванная кожа обрастала коростой и чесалась еще сильнее. Чесотка, сказал педиатр и отодвинул мою руку ребром ладони.