Роза

Однажды сожитель пытался на нее навалиться, и она, измученная токсикозом и его домогательствами, выставила мужчину за порог той же ночью. Больше его никто не видел. Не видела его и девочка, дочь Светланы. Ребенку не было и полугода, когда Светлана встретила этого мужчину на прогулке, но он прошел мимо и даже не заглянул в коляску.

После ее смерти дочь Светланы пыталась найти своего отца и написала ему в «Одноклассниках», но он ничего не ответил. Бабка говорила потом, что семья этого мужчины не принимала Светлану. Им она казалась легкомысленной и гулящей.

На пятом месяце Светлана начала набирать вес, но все равно выглядела как подросток. Она пыталась бросить курить, но врач в женской консультации сказала, что это может вызвать сильный стресс, и рекомендовала уменьшить количество сигарет. Она запугала Светлану, что воды курящих матерей зеленого цвета, и поэтому Светлана курила по две сигареты в день – утром и вечером. Ее беременность пришлась на зиму, она выходила в подъезд в своей фиолетовой кофте, прикрывая растущий живот, и быстро стыдливо курила, пока никто не видит.

Мне было сложно представить ее матерью. Ее считали безалаберной, но бабка надеялась, что, родив, она почувствует то, что называется материнским инстинктом, – начнет ухаживать за ребенком и возьмется за голову. Бабка собрала для нее пакет в роддом, положила в него несколько чистых простыней, кусок мыла, расческу и зубную щетку. На рынке специально для этого дня бабка купила упаковку одноразовых бритвенных станков, а к собранному положила коробку конфет «Ассорти» и плитку темного шоколада «Бабаевский».

Светлана спросила ее, зачем шоколад. Плитка тебе, ответила бабка, а конфеты подаришь акушерке, она будет лучше относиться. Пакет с бронзовыми полосами лежал на отдельной полке в шифоньере. И, когда приехала скорая, тетя Галя заглянула в него и удивилась, что Светлане собрали все, а ночнушку не положили. Она ушла в свою квартиру и вернулась с двумя аккуратно сложенными трикотажными ночнушками.

В ту ночь бабки не было дома, она ушла на юбилей свахи и пришла под утро.

Я проснулась около девяти от ее громкого храпа и попыталась ее разбудить, но это было бесполезно. Бабка работала несколько смен подряд, чтобы попасть на юбилей, и теперь отсыпалась за все – и за работу, и за праздник. К одиннадцати утра я решила все-таки разбудить ее и, сев рядом на кровати, позвала. Сначала тихо, потом громче. Когда бабка не отозвалась, я толкнула ее, но она только перевернулась на другой бок.