Роза

Светлана сказала, что в отделении ее первым делом раздели и тут же акушерка начала ее брить. Я вспомнила пластиковые рукоятки синих бритвенных станков и то, какое неприятное чувство они вызывают, когда ложатся в ладонь. Волосы под тремя твердыми лезвиями похрустывают, а пена тихо шуршит. Светлана сказала, что брила неаккуратно и поцарапала лобок и одну губу, потом поставила клизму и, когда из Светланы все потекло, ей было уже не до саднящих порезов. Все это время она думала, как стыдно лежать нагишом, пока из тебя льется собственное дерьмо вперемежку с соленым раствором и околоплодными водами.

В отделении было холодно, и ее никто не накрыл, она лежала, задом чувствовала прохладу клеенки и слушала, как жидкость стекает в эмалированное судно.

Светлана спросила у матери, сколько ей наложили швов. Мать сказала, что сразу так и не припомнит, но немного подумав, ответила, что у нее был только один внутренний разрыв и три внешних. Но швы наложили хорошо и уже через неделю она могла спокойно писать. У меня, сказала Светлана вздохнув, ни одного внутреннего, но очень много разрывов сзади, спереди и с боков.

Сразу после родов нянечка дала мне седло из скрученной марли размером с полено и сказала, что трусы надевать ни в коем случае нельзя. Туалет на третьем этаже, я еле доходила, и так идти тяжко, а тут еще эта тряпка между ног. А если ее вытащишь, все кровью уделаешь. Я постою на ступеньке, отдышусь и снова иду. А сейчас как, спросила мать. Да никак, ответила Светлана, прокладки меняю каждый час.

Я тихо слушала их взрослые разговоры, и мне было не по себе от той будничной манеры, в которой они обсуждали кровоточащие разрывы на вульве. В детстве у меня часто был диатез на ягодицах и несколько раз случался вульвит. Я знала, что моча, попадая на воспаленную кожу, очень сильно обжигает, и представила, что на моей маленькой вульве есть открытые раны, которые небрежно заштопали черными хлопковыми нитками из бабкиного швейного сундучка. Я представила себе боль, с которой головка младенца появляется из вагины и мне стало страшно за свое тело.

Девочка в кроватке заворочалась, и женщины стали говорить шепотом, чтобы ее не разбудить.

Мать говорила мне, чтобы я внимательно следила за тем, как они, взрослые женщины, ухаживают за младенцем. Мать сказала, что и я, когда вырасту, рожу ребенка, такую же маленькую девочку или маленького мальчика. Я пощупала свой живот, и ниже пупка болезненно затянуло. Внутри меня тоже была тьма, и из нее мог появиться ребенок.