Роза

Отец сутками торчал в гараже с мужиками и приходил только помыться и поесть, а Светлана садилась на телефон. Телефона в их квартире не было, и она относилась к нашему телефону с определителем номера как к чему-то, что у нее вот-вот отберут. Она с жадностью набрасывалась на пластиковый аппарат и начинала звонить всем подряд. Когда отец и Светлана пересекались, он приносил домой бутылку водки и кулек анаши. Они до утра пили и курили, закусывая водку материными котлетами. Светлана звонко смеялась. Им было хорошо вместе.

Когда мать суеверно сказала мне, что отца на тот свет забрала Светлана, я представила себе, как они встретились там, под землей, и теперь неразлучно сидят, пьют водку, едят арбуз, а на столе перед ними стоит увесистая хрустальная пепельница, заполненная окурками. За пару месяцев до смерти Светлана бросила курить, и, когда бабка спросила ее, что положить в гроб, Светлана с отвращением сказала, чтобы ей не клали с собой сигарет. Но там, под землей, думала я, полно времени и тело уже изношено. Поэтому можно курить сколько угодно.

Никто не знает, где она заразилась туберкулезом. Мать говорила, что Светлана загуляла с одним из отцовских друзей, который вернулся из тюрьмы. Кошара вернулся из тюрьмы, и его улыбка действительно была похожа на улыбку кота. Он был вальяжный, и весь его рот был золотой, по крайней мере, мне так казалось. Мать сказала, что его большие зубы совсем не из золота, они из металлического желтого сплава. Золото ненадежный материал для зубов, оно мягкое и податливое, быстро мнется и на нем остаются царапины.

Кошара гостил у нас после того, как откинулся, а увидев меня, он улыбнулся и сказал, что хочет показать фокус. Тут же из кармана он достал самодельные карты и попросил вынуть из колоды любую и не показывать ему. Я вытянула даму пик, он положил ее обратно в колоду и ловко перемешал карты, а потом показал мне, как можно тасовать карты по-хитрому. Он разделил колоду на две части и, положив их на стол, оттянул края обеих колод, и пока карты сопротивляясь его силе быстро возвращались в исходное положение, сдвинул колоды.

Его руки были быстрые и умелые, меня удивило, что такие большие руки с толстыми пальцами и голубыми набитыми перстнями, двигаются словно крылья крохотной птицы. Он еще раз перемешал колоду и поднес ее к моему лицу, дунь, сказал он, я подула на карты. А теперь переверни первую, я перевернула, и ею оказалась моя пиковая дама.