Ртуть

На каменной кладке был нарисован большой черный крест. Наш дом был первым, который закрыли на карантин. За ним последовали другие. Через неделю Мадра приказала изолировать весь округ. Ни войти, ни выйти. Было сказано, что у нас началась эпидемия.

— Ты осталась с Элроем? — спросил Фишер. Он потер лоб, массируя место между бровями, и я поняла, что он уже может двигаться. Но он не поменял положения, продолжая полулежать на мне. Когда он опустил руку, она устроилась на моем бедре. Удобно. Привычно.

— Нет. Если бы он взял нас к себе, стражи могли догадаться, что это он выковал те кинжалы, которые в тот день нашли у моей матери.

Я не хотела подвергать его опасности, поэтому мы с Хейденом скитались. Мы находили чердачные помещения для ночлега. В основном над тавернами, где небольшой ночной шум был незаметен. Я тайком пробиралась в кузницу, чтобы никто не знал, что я там работаю. Навыки, которым меня научили друзья-повстанцы моей матери, в итоге помогли нам выжить. Мы справились.

Столько всего пережито.

Мучительные ночи, наполненные спорами. Ночи, проведенные на жестком полу в изнуряющей жаре, когда ничто не могло спасти нас от близнецов за окнами. Постоянный голод и жажда, которую никогда не удавалось утолить.

— Выживание — так можно было назвать нашу жизнь после того, как тот ублюдок перерезал горло моей матери.

Наконец Фишер перевернулся и лег спиной на подушку.

— Иди сюда, — сказал он.

— Не заставляй меня тащить тебя. — В его голосе слышались усталые, и в то же время игривые нотки.

Он хотел, чтобы я легла рядом с ним. Черт. Честно говоря, я решила разобраться с этим утром, потому что невыносимая усталость навалилась на меня, когда я опустилась на кровать и впервые за несколько часов попыталась распрямить онемевшие ноги. Я постаралась устроиться так, чтобы ни одна часть моего тела не касалась Фишера, но он издал недовольный звук и обнял меня. Положив руку мне на живот, он притянул меня к себе так, что моя спина оказалась прижата к его груди. От его тела исходило божественное тепло.

Я чувствовала, как бьется его сердце у меня за спиной — медленно и ровно, в такт его дыханию. Где-то в изножье маленькой кровати Оникс тихонько вздохнул и глубже зарылся в одеяла.

Фишер просунул пальцы под подол моей рубашки и прижал ладонь к моей коже. Это движение не было сексуальным. Это был простой контакт между двумя существами. Надежный. Интимный. Связывающий.

— Моя мать тоже была убита, — хрипло прошептал он. — У нас общая боль, малышка Оша.