Ртуть

Зарет знал это, я была уверена, но он продолжал. — Вы с Кингфишером сражаетесь плечом к плечу, и вы связаны Богом. — Он указал на письмена, обвивавшие мои запястья. — Эти узы помечают тебя как мою подопечную. Они защищают и тебя, и Фишера от нежелательного внимания моих братьев и сестры.

— Они предпочли бы убить Фишера и бросить кости на то, что будет дальше. Они предпочли бы переждать надвигающуюся бурю и посадить наше дерево заново, когда все будет кончено. Я не хочу, чтобы это произошло. Это разобьет сердца моих дочерей.

 — Он прервался, наблюдая за тем, как девочки танцуют в поле, подражая колышущейся на ветру траве. Их смех доносился до нас, как сладкая музыка. — Ради них я готов рискнуть. Если ты действительно принимаешь Фишера как свою пару, то должна согласиться на то, что нить твоей жизни будет вырвана из гобелена вселенной. Как только ты это сделаешь, никто из нас не сможет повлиять на твое будущее. Мы вообще не сможем тебя видеть, и мои братья с сестрой тоже не смогут повлиять на временные рамки или события, которые тебя касаются. Ты будешь предоставлена сама себе.

Сама себе? О чем это он?

— Это бремя не должно быть возложено на плечи одного человека. И уж точно не на мои. Я воровка! Всего лишь… одна женщина! Я не могу нести ответственность за…

— Ты ни за что не отвечаешь. Все, что ты должна делать, — это жить своей жизнью.

— Позволь мне сказать иначе, дитя, — сказал Зарет, прервав меня. — Ты хочешь, чтобы твой мужчина умер?

— Нет, конечно, нет!

— Тогда именно так ты его спасешь.

Я сказала это. И именно так я думала.

— Если ты действительно хочешь сама управлять своей жизнью, то именно так ты этого добьешься.

У меня возникло ощущение, что Зарет был в отчаянии — бог, готовый сказать что угодно, лишь бы склонить меня к нужному решению. Но отрицать это было невозможно. Он был богом. Он мог заставить меня сделать все, что пожелает, и все же он предоставил мне выбор.

Я осторожно спросила:

— Насколько болезненно то, о чем мы говорим? Это перерезание нити?

— Не больнее, чем обращение, которое уже начинается в твоем теле, пока мы говорим, Саэрис Фейн.

Почему, черт возьми, это не обнадеживает?

— Как именно это произойдет?

— Я превращу тебя в нечто невиданное прежде, — загадочно ответил он. — Вселенная не может сосредоточиться на том, что она не распознает.

— Я не только бог Хаоса, алхимик. Я еще и бог Перемен. Я желаю этого, и это происходит.

— Время истекает, Саэрис. Ты должна принять решение.

— Ладно. Хорошо. Да. Я сделаю это.