Ртуть

Видишь ту ветвь? Почерневшую?

Я посмотрела туда, куда он указывал, и действительно заметила одну отличающуюся ветку. Ее кора была темнее, чем у остальных, она выглядела усыхающей, а серебристых листьев на ней было меньше.

Зарет кивнул. Подняв руку, он провел пальцами по воздуху, и на моих глазах три листочка сорвались с ветки и упали. Они полетели вниз, трепеща и вращаясь, и приземлились на поверхность ртути.

— По моим владениям, Саэрис, распространяется гниль, — сказал он. — Миры, зараженные этой гнилью, должны быть уничтожены, чтобы защитить оставшиеся части дерева и предотвратить распространение болезни.

Ты понимаешь?

Те листья были королевствами. Целыми мирами. Зарет просто… махнул рукой и… уничтожил их. Я смотрела на них, как они тонут и исчезают под поверхностью ртути. Возможно ли это? Мог ли он действительно сделать это?

— Сколько людей… — Я не смогла договорить до конца, но Бог, стоявший рядом со мной, точно знал, о чем я его спрашиваю.

— Миллиарды. — Он ответил без малейшего намека на эмоции.

Да. Я только что стала свидетелем геноцида в масштабах, которых не могла постичь, а Зарет лишь улыбнулся. — Конечно, ты не единственный алхимик во вселенной, — сказал он. — Вас миллионы. Даже в твоем королевстве, даже в городе, который ты когда-то называла своим домом, есть сотни обладателей магии стихий, способных повелевать ртутью. Но когда давным-давно я советовался с судьбами, я был очень заинтригован, увидев тебя, Саэрис Фейн. И не только тебя. Кингфишера тоже. Я увидел ось в потоке вещей. Пылающий узел на полотне того, что должно было случиться. Когда я сосредоточился и увидел силу уз, соединивших вас двоих, я, признаюсь, попытался повлиять на судьбу.

— Что значит «повлиять на судьбу»? — прошептала я.

Зарет посмотрел вниз, на поле, куда вернулись его дочери и с веселым смехом, взявшись за руки, кружились в высокой траве.

— Ты должна была родиться феей, в том же мире, что и твой Кингфишер. Поэтому я разделил вас. За сотни лет до твоего рождения я изменил события твоего рождения.

Передвинул фигуры на доске и поместил тебя далеко-далеко, в мир, который никогда не должен был соприкоснуться с его. А потом я наблюдал за тем, как ветви мироздания, вопреки своей природе, вытягивались таким образом, чтобы вы все равно встретились. Я понял, что, как бы я ни манипулировал судьбой, вы с ним все равно столкнетесь. Я ничего не мог сделать, чтобы остановить это.

Фишер говорил, что его мать иногда ошибалась в мелочах, которые имели серьезные последствия.