Ртуть

Он занес меч, собираясь опустить его и разрубить меня надвое, но тут его взгляд упал на древнее оружие, которое я все еще держала в руке, и он застыл, подняв руку над головой.

— Безжалостные боги, — прошипел он. — Что это? Гребаная шутка?

Смерть повернул голову к Харрону, забыв о том, что пришел положить конец моим страданиям. Его волосы влажными волнами падали на лицо, но серебро, из которого он восстал, не покрывало ни его волосы, ни одежду, ни кожу, как это было с Харроном. Металлическая жидкость стекала с его ботинок и, не подчиняясь законам природы, поднималась по ступенькам и собиралась обратно в лужу.

У меня не было сил поднять голову и посмотреть, как Смерть спускается по ступеням к Харрону. Мои глаза уже видели только вспышки света и мерцание. Но уши еще работали.

— К несчастью. — Я думала, что голос Смерти — это завывание горячего ветра в выжженной пустыне. Влажный, клокочущий кашель в ночи. Истошный плач умирающего от голода ребенка. Но я ни на секунду не допускала мысли, что его голос может быть еще и прикосновением бархата в надвигающейся вечной темноте.

 — Где Мадра? — спросил он.

Харрон не ответил. До меня, лежащей на ступеньках, доносилось лишь какое-то шуршание и царапанье.

— Я не могу достать это из тебя, — устало сказал Смерть. — Твоя судьба предрешена, капитан. Ты заслуживаешь гораздо худшего.

Возня. Скрежет. Низкий, тяжелый стук. Харрон издал панический вопль, но его крик быстро оборвался.

Когда Смерть снова поднялся по ступеням, его ботинки были единственной частью его тела, которую я могла видеть в своем сужающемся поле зрения.

Когда он присел рядом со мной, и я увидела его, мое сердце захотело выскочить из груди, но смогло лишь слабо сжаться от страха.

Конечно, Смерть был прекрасен. Иначе как бы кто-то согласился пойти с ним, не сопротивляясь? Несмотря на то, что он хмуро смотрел на меня и его темные брови сошлись в мрачную, недовольную линию, он все равно был самым красивым мужчиной из всех, кого я когда-либо видела.

— Жалкая, — пробормотал он. — Абсолютно… — Казалось, он не мог подобрать слов.

Покачав головой, он потянулся к нагрудной пластине и нащупал там что-то. Мгновение спустя он вытащил руку, на указательном пальце у него висела длинная серебряная цепочка. Он расстегнул ее.

На этот раз боль пронзила меня насквозь, и ничего не осталось.

Беззвучный крик замер на моих губах, когда Смерть понес меня к луже.

Тьма поглотила меня раньше, чем серебро.

Однажды, когда мне было восемь лет, в Серебряном городе пошел дождь.