Ртуть

Холст, написанный масляными красками, в настоящих деревянных рамках.

Я в панике выдохнула, и моя тревога усилилась, когда я увидела, как облако тумана образовалось от моего вздоха. Где я была и что, черт возьми, происходило? Почему я вижу свое дыхание?

Я попыталась пошевелиться, но тело не слушалось. Ни малейшего движения. Словно меня парализовало. Если бы я могла пошевелить ногами… ах, черт, нет. Нет, нет. Нет. Это не сработает. Я…

Я замерла, когда дверь в роскошную комнату скрипнула. Мои глаза были открыты. Бессмысленно было закрывать их сейчас, когда меня уже застали врасплох.

Я была слишком встревожена, чтобы смотреть на того, кто вошел в комнату, поэтому оставалась совершенно неподвижной, глядя на облака, нарисованные на потолке, и затаив дыхание.

— Мастер Эскин сказал, что ты очнешься сегодня, — произнес женский голос. Тот самый голос, который пел мне. Который протягивал мне руку в темноте. — А я сомневалась в нем. Я должна была ему доверять. — Девушка, кем бы она ни была, тихонько рассмеялась.

Была ли она одной из служанок Мадры? Собиралась ли она выпотрошить меня, как только я перестану притворяться мертвой и посмотрю на нее? Здравый смысл отвергал обе эти возможности. Служанка не была бы такой болтливой. И зачем им было прилагать усилия, чтобы сохранить мне жизнь, если они планировали убить меня?

Я медленно повернула голову, чтобы рассмотреть вошедшую.

Она прислонилась к стене у двери, держа в руках стопку пыльных книг. У нее были светло-русые волосы, такие длинные, что доходили ей до пояса, заплетенные в две замысловатые косы, каждая толщиной с мое запястье.

Сколько ей было? Двадцать четыре года? Двадцать пять? Примерно столько же, сколько и мне. У нее была бледная кожа и ярко-зеленые глаза.

Зеленое платье, надетое на ней, было настоящим произведением искусства. Парчовый лиф был расшит золотыми нитями, которые переливались на свету. Пышная юбка была украшена вышитыми листьями. Незнакомка улыбнулась мне, все еще сжимая в руках свои книги.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила она.

Внезапно мне захотелось откашляться. Я изо всех сил старалась ответить на ее вопрос, но ничего не могла с собой поделать. Я начала отплевываться, по моим бокам расползалась паутина боли, когда тело дернулось.

— О, нет. Подожди. Позволь мне помочь тебе, — сказала девушка. Она бросилась в комнату, положила стопку книг на маленький столик у окна, затем взяла чашку и поднесла ее к кровати. Протянув ее мне, она просияла улыбкой. — Вот. Выпей немного.