На самом деле я вообще не уверена, что тебе стоит что-то предпринимать. В нужный момент это произойдёт само собой.
Шелки вскинул голову.
– Да? – спросил он с надеждой. Его голос был похож на мяуканье котёнка.
Вместо ответа я зачерпнула в ладони немного воды из ванны и стала осторожно поливать ему спину, тихим голосом рассказывая про силу и ловкость тюленей, про их усы-антенны, которые во время плавания улавливают любое движение рядом, про вкус свежепойманной рыбы. Но больше всего я говорила о море: пыталась описать, какое оно огромное – и вместе с тем мягкое, бесконечно большое – но уютное.
Порой мне не хватало слов, чтобы выразить свои мысли: ведь ирландский я только изучала на уроках, но никогда на нём не говорила. В итоге мне пришлось перейти на английский, но шелки это никак не помешало. Он явно внимательно слушал, пока я снова и снова поливала его водой. В один момент я даже решила, что он улыбается, – но на самом деле мне это показалось.
И вот у малыша приподнялись уголки рта, и форма его лица стала меняться.
Губы медленно растягивались, превращаясь в волнистую линию. Нос сплющился, а уши-раковины втянулись в голову. Розовая кожа покрылась короткой шёрсткой. Когда он наконец предстал передо мной в новом обличье, у меня перехватило дыхание.
Я давно научилась не обращать внимания на внешний вид больных. «На каждое существо нужно смотреть доброжелательно», – учила Нана, и я применяла это правило к тощим цыплятам, лысым кроликам и мохнатым гоблинам. Но вид шелки, похожего на детёныша тюленя, меня просто ошеломил! Глаза у него стали как блестящие шарики, а под чёрным носом появились усы.
Всё его тело было круглым и пухлым. Я подумала, почему производители игрушек по всему миру всё ещё выпускают плюшевых мишек. Стоит только предложить фигурку детёныша тюленя – как все дети мира сразу бы в него влюбились!
Ной для разнообразия перестал острить. Это хороший знак!
– Вау! – буркнул он, и тут же повисла благоговейная тишина. В этот момент я заметила, как тихо стало и на улице. По крыше больше не стучал дождь, не завывал ветер.
Шторм утих.
– Нужно вынести его на улицу, – вздохнула я.
Ветер ещё дул, но волны успокоились. Из-за облаков проглядывали лучи заходящего солнца. Это зрелище, кажется, ободрило шелки. Он ёрзал и с интересом принюхивался к воде, а потом внезапно заорал. Ной поморщился: звук напоминал что-то среднее между визгом, мычанием и стоном. Прямо как голос с того света!
– Все потерявшиеся детёныши тюленей так кричат, – сказала Нана.
