Руина

Но Мазепа и так крепился. Он только не слыхал ни одного слова, обращаемого к нему товарищем, да не видал перед собою ничего.

Придя на базарную площадь, приятели приступили к своим поискам. Они прошли мимо каждого торговца, мимо каждого еврея, но незнакомец все только повторял: «Не он, нет, не он!»

Осмотревши таким образом весь базар, незнакомец предложил Мазепе перейти к осмотру самого города.

Начались снова систематические поиски.

Казаки заходили в каждую хату, в каждую халупу. Осматривая мужское население, незнакомец подробно описывал каждому наружность скрывшегося где-то еврея и расспрашивал всех, не видал ли его кто-нибудь, но оказалось, что такой личности никто не видал никогда в Богуславе.

Чем дальше подвигались поиски, тем мрачнее становилось лицо Мазепы: он ничего не говорил, только по плотно сжатым губам его, по бескровно–бледному лицу видно было, какое страшное волнение потрясает его.

В каждом доме их ожидала та же неудача. Эти неудачи озадачивали и незнакомца.

— Да не провалился ли жид, в самом деле, в пекло? — ворчал он себе под нос, переходя из одной хаты в другую.

Обойдя таким образом весь город и не найдя никаких указаний, ведущих к отысканию жида, незнакомец и Мазепа решили возвратиться на базар. Но вернулись они уже не одни: по дороге к ним приставали всевозможные жидовские фигуры: маленькие и высокие, тощие и жирные, — всякий встречный еврей, заметивши это странное шествие, обращался с вопросом к своим товарищам и, получивши ответ, также присоединялся к толпе.

— Кого вельможный пан ищет? Может, я могу сказать вельможному пану? — произнес в это время какой-то старый еврей, протискиваясь сквозь толпу.

— Да вашего же брата, купца одного, — ответил с досадою незнакомец, — и слышите вы, жидова: кто мне укажет его, тому я дам десять дукатов.

— Десять дукатов? Псс! — вскрикнул седой еврей и даже приподнял в немом изумлении брови.

— Цен дукат! Гере ду? Ой, вей! — пробежало по всей толпе. Головы закивали и стеснились еще больше.

— Ну, какой же он из себя? — продолжал расспрашивать седой еврей.

— Уже сотый раз говорю вам — высокий, рыжий, пегий, черные брови срослись над переносицей и четыре пальца на правой руке.

— Четыре пальца? Гере ду? — стоявший впереди еврей повернулся к толпе, и среди израиля закипел быстрый разговор.