Руина

Коли вам, любые мои дети, нестерпимо страданье народа, так нам нужно теперь двинуться в глубь страны и обречь себя, малую горсть, на тысячу погибелей. Но не смотрели ли мы тысячу раз в очи холодной смерти? Остановит ли она нас теперь, в последний час?

Растроганные казаки ловили каждое слово своего атамана, своего любого батька, и по выражению лиц их было видно, что каждое его слово наполняло огнем беззаветной отваги их сердца.

— Так вот что я скажу вам, — продолжал Богун, — спасти всего края мы не можем, но мы можем спасти хоть часть несчастных от татарского плена, от мук и смерти.

Нас мало, — но Бог с нами! Летим же вперед. Еще не все села и хутора сожгли изуверы, будем скликать к себе пришибленных горем. Господь всеблагий пошлет им своих ангелов и укрепит их несмелые руки!

— Веди нас, батьку! С тобой на смерть, до загыну! — перебили Богуна крики воодушевленных казаков.

Не медля ни одного мгновенья, Богун вскочил на коня и в сопровождении своего отряда выехал из леса.

Не долго ему пришлось искать следа прошедшего турецкого отряда. Широкая черная полоса, пролегавшая по ниве несжатой пшеницы, красноречиво свидетельствовала о том, куда он тянулся…

Богун с казаками бросился по этому направлению.

Вскоре они заметили вдалеке черный столб дыма, медленно поднимавшийся к небу и расплывшийся вверху черным, неподвижным облаком. Когда казаки подъехали ближе, то глазам их представилось вместо села лишь потухающее пожарище, на котором возвышались груды побелевшего уголья и пепла, с разбросанными то там, то сям безобразными черными комками.

Богун остановился и отвернулся от этого зрелища.

— Здесь уже помощь не нужна, — промолвил он горько, — здесь уже все успокоилось! Гайда дальше! Неужели не найдем мы живых? — И он повернул коня от этого свежего гробовища и помчался вперед.

Настал рассвет, но Богун и не думал уже об осторожности, а спешил к большому селу Лядинцам, лежавшему, по его расчету, еще мили две к югу.

Богуну эта местность была известна, и он повел свой отряд напрямик глубокими оврагами и перелесками.

Не доезжая до последнего яра, в котором ютилось у шумевшего по камням потока село, казаки услыхали за скалой тревожный гомон, смешанный с отголосками стонов и плача, как будто там собралась ярмарка и на ней происходила драка.