Руина

— Вставай! Развяжите этому быдлу ноги! — рычал офицер.

Богун ничего не ответил; он едва дышал и не мог уже двинуться с места.

— Что он, подох, что ли? — спросил офицер.

— Нет, вельможный пане, — ответил кто-то, ткнув пальцами в веки Богуна, — еще мигает глазами.

— Так тащите его наверх!

Подняли гайдуки за руки и за ноги Богуна и понесли по крутой лестнице вверх.

День едва рассветал; в голубоватом сумраке чернели какие-то фигуры, вооруженные мушкетами. Свежий воздух привел Богуна в себя. Он открыл глаза — и понял все.

— Поставьте его у дверей! — приказал офицер.

— Не держится на ногах! — ответили гайдуки.

— Так привяжите старого пса!

Богуну завернули руки за спину и привязали его к столбу. Он сделал над собой невероятное усилие и поднял голову.

На востоке тихо разгоралась светлая, ясная полоса… Губы страдальца зашевелились:

— Спаси, Господи… Спаси… отчизну, — прошептал он в последний раз.

Раздался залп. Один только раз вздрогнуло тело полковника Богуна и застыло.

Седая голова его молча свесилась на грудь, даже кровь не хлынула из его пронизанной пулями груди, а только выступила темными пятнами на белом жупане.

Налетел предрассветный ветер и ласково приподнял свесившуюся на лоб Богуна седую чуприну.

Так совершилось это ужасное дело, так отлетела исстрадавшаяся душа казака в неведомую высь…

С большим трудом удалось Андрею и верным казакам увлечь своего старого полковника с поля битвы. Вступать теперь в сражение было безумно; наступающая сила Рославца превышала численностью их отряд в десять–пятнадцать раз, а темный народ, возбужденный священником, мрачно смотрел на своих бывших предводителей, готовый, казалось, ежеминутно броситься на них и растерзать их на тысячу частей.

Убитая, потрясенная разыгравшейся сценой Марианна, казалось, потеряла рассудок; она беспрекословно позволила Андрею увлечь себя с поля битвы.

Все это произошло в одно мгновение. Народ, ошеломленный появлением Рославца, не заметил исчезновения Гострого со своим отрядом, а Самойлович и не думал их преследовать; он рад был, что ужасающая осада Батурина разрешилась так счастливо, да и, кроме того, не хотелось ему тотчас же производить кровопролитие, времени для этого у него оставалось еще много.

Таким образом, отряд Гострого беспрепятственно укрылся в лесу, находившемся невдалеке от Батурина.

Только вечером, когда отряд остановился в лесу на привале, Марианна, казалось, пришла в себя.