Руина

Потянулись томительные, унылые дни.

Марианна не принимала никакого участия во всех этих приготовлениях. Последнее происшествие произвело на нее ужасающее впечатление. Казалось, проклятие действительно тяготело над нею.

Бледная, исхудавшая, с лихорадочно блиставшими глазами, она молчаливо ходила вдоль стен своего замка, посматривая вдаль за зубчатую стену леса, окружавшую горизонт, словно ждала с нетерпением появления полков Самойловича. После того как народ, тот самый народ, для блага которого она трудилась всю свою жизнь, отступил от нее, — Марианне незачем было жить.

Личная жизнь ее была разбита, а на спасение отечества она начинала терять надежду. Тщетно убеждали ее Гострый и Андрей в том, что нельзя придавать такое большое значение мнению толпы, тщетно доказывали ей, что толпа слепа и темна, что она способна минутно поддаться всякому влиянию, — Марианна уже не верила в прочность и силу расположения народа. Лучшие же представители казачества, истомленные вечной борьбой, казалось, уже готовы были сложить оружие и подчиниться надвигающейся на них силе… Была еще горсть отчаянных безумцев, подобных Гострому и Марианне, которые готовы были сложить свою жизнь за свободу отчизны, но их оставалось уже немного… Догорала еще надежда на Дорошенко…

Наступила дружная весна.

В одну неделю весь лес оделся в светлую, пушистую зелень; налетело множество пташек, весь старый бор ожил и наполнился веселым, радостным шумом, но в замке Гострого все было мрачно и угрюмо.

Марианна еще надеялась на возможность вооруженного сопротивления, как вдруг, в самую неожиданную минуту, в замок Гострого пришло известие об избрании Самойловича в гетманы Украйны. Хотя все ожидали этого избрания, но весть о нем, а главное — условия, при которых совершилось оно, поразили всех, как громом. Избранная старшина выступила с гетманом за Московскую границу и там, под прикрытием стрельцов, совершила скорую раду, на которой и был избран Самойлович.

В раде приняли участие только самые верные клевреты Самойловича, — потому-то выбор и пал единогласно на него.

Марианна и Гострый тотчас же послали к Дорошенко, умоляя его, если возможно, вступить теперь в Украйну, так как в последнее время в ней появилось много недовольных избранием Самойловича в гетманы, и Дорошенко мог рассчитывать на их помощь.