Руина

Долго сидела она неподвижно, устремив в пылающий костер тусклый, безжизненный взор, но вдруг по всему телу ее пробежала какая-то судорога; Марианна провела рукою по лбу и, повернувшись к Гострому, произнесла отрывисто:

— Батьку! Что это было? Я не помню, не знаю, кто-то проклял меня… За что?!

Первый звук голоса Марианны невыразимо обрадовал и Гострого, и Андрея: отчаяние, исступление — все было лучше того каменного состояния, в котором она пребывала до сих пор.

Оба принялись успокаивать Марианну.

— Что вспоминать, дитя мое! — произнес мягко Гострый, привлекая к себе голову несчастной дочери.

— Он благословит тебя стократ, Марианна! — вскрикнул горячо Андрей, сжимая ее холодную руку. — Потому что ты достойнейшая из Его дочерей!

По лицу Марианны скользнула горькая улыбка.

— Это проклятие не тяготит меня, — произнесла она, гордо выпрямляясь, — но они… народ!.. Ты помнишь, за одно его слово — они все отступились от меня… Ох, тяжко, батьку, тяжко вспомнить! — простонала она.

— Не вспоминай, не рви своего сердца! — произнес Гострый. — Народ слеп и темен, но это была одна минута, они опомнятся, поймут обман, они снова возвратятся к нам.

— Зачем же мы здесь, батьку, зачем ушли с поля? Вернемся назад! Еще есть время! Уговорим их! Нельзя же так оставить святое дело!.. Лучше умереть, чем уйти с позором, — вскрикнула Марианна и лихорадочно схватилась за лежавшую рядом с нею саблю.

— Постой, постой, дитя мое, — остановил Гострый, — теперь надо переждать годыну. Возвращаться нам туда нечего, полковник Рославец подступил с двумя полками к Батурину, народ разбежался. Что сможем мы сделать со своей горстью против этой силы?

Через три дня беглецы достигли без всяких приключений своего лесного гнезда. Тут только Андрей вздохнул спокойнее, всю дорогу он ожидал какой-нибудь засады; за себя он не опасался, но жизнь Марианны была для него дороже всего на свете, а теперь он был вполне убежден, что злопамятный Самойлович употребит все возможные усилия, чтобы избавиться от такого опасного врага.

Возвратившись в свой замок, и Гострый, и Андрей осмотрели заново все укрепления, сделали запасы свинца, пороха, пищи, велели поднять все мосты, разрушить все плотины и, запершись в своем орлином гнезде, приготовились ждать нападения войск Самойловича.