Руина

— Навеки, навеки к тебе! Теперь уже никто не заставит меня вернуться к нему.

— Как, разве Дорошенко погиб? — вскрикнул поспешно Самойлович.

— Нет, нет! Но я не могла уже больше оставаться там!.. Не могу терпеть его ласк, не могу! Тебя люблю, мой соколе, мой орле! Тебя люблю! Не отсылай меня к нему! Умру без тебя! Руки на себя наложу! — Щеки гетманши вспыхнули ярким румянцем, слезы выступили ей на глаза.

— Нет, нет, коханая моя! Теперь уж я тебя не отдам никому! — произнес Самойлович, страстно прижимая к себе Фросю.

Он усадил гетманшу рядом с собою на низкий турецкий диван и нежно привлек ее к себе на грудь.

— Горголя помог, с ним вместе.

— Так, значит, Дорошенко нет в Чигирине?

— Нет. Против него выступил Ханенко. У меня была еще надежда, что Ханенко одолеет его, но когда я узнала, что Дорошенко разбил и его, когда я подумала, что он снова вернется в Чигирин и снова начнет терзать меня своими ласками, — тогда я уже все забыла! Тогда я не могла больше ждать и бросилась к тебе! Но ведь ты не отправишь меня к нему назад?

Гетманша обвила шею Самойловича руками и горячо прильнула своими устами к его устам.

Но Самойлович уже не слыхал ее последних слов: известие о поражении Ханенко сразу согнало ту радость, которая охватила его при виде Фроси.

— Как? — вскрикнул он, осторожно освобождаясь из ее объятий. — Дорошенко разбил и Ханенко?!

— Да, да. Разбил наголову, сам Ханенко едва ушел.

— Проклятье! — прошипел Самойлович и поднялся с места. — Все это турецкая помощь!

— Нет, нет, коханый мой! Турки уже ушли… да и их помощь!.. О, если б ты знал, что делалось там у нас, на Украйне… Сам Дорошенко больше не верит им.

Самойлович быстро повернулся к Фросе.

— Как? Разве ты видела Дорошенко?

— Да, видела. Он заезжал в Чигирин на несколько дней…

— Что ж он думает теперь делать?

— Он говорил, что султан предлагает ему ударить и на левый берег, чтобы завоевать себе и эту сторону Украйны, но теперь они придумали другое.

— Другое? Что же еще?

— Все это Мазепа придумывает, все он…

— Я говорила тебе, что Дорошенко уже не верит туркам. Они разорили весь край. Народ проклинает его за этот союз… Казаки готовы отложиться, и вот Мазепа придумал, чтобы теперь, когда турки уже ушли, — послать послов в Москву.

— В Москву? — вскрикнул Самойлович и даже невольно подался вперед.

— Да, да, в Москву.