Только по его приказу Берри неохотно вскочил на каталку.
Я повернулась к Максиму:
– Ну, приходи в себя, завтра я тебя навещу и мы поговорим. Нам много о чем нужно поговорить!
Максим кивнул и слабо улыбнулся – конечно, он еще не вполне пришел в себя.
Может, он вообще меня не узнает? Собаку узнал, а меня – нет, не так долго мы с ним были знакомы… А вдруг он и про книги ничего не помнит? Но это выяснится только завтра…
Санитар накрыл Берри простыней, и мы поехали обратно.
Напоследок я благодарно взглянула на Андрея:
– Спасибо вам… спасибо тебе!
– Да я сам не знаю, кого нужно благодарить, – меня, тебя или Берри… говорю же: мозг – непредсказуемый аппарат!
Мы без приключений спустились на первый этаж, подъехали к дверям морга.
Там стояли двое заспанных парней.
– Парфеныч, – сказал один из них моему спутнику, – скоро тебе клиента привезем. Вызов на Охту.
Санитар покосился на меня:
– Тебе-то куда нужно?
– Да мне тоже на Охту.
– Вот, ребята тебя подвезут! Им по пути.
Не побрезгуешь на труповозке ехать?
– Да мне все равно, лишь бы скорей домой…
– Подвезете девушку с собачкой? А то ее не всякое такси возьмет.
– С собачкой? – удивленно переспросил водитель труповозки. – А где же собачка?
– Вуаля! – Санитар сдернул с каталки простыню. Берри спрыгнул на пол.
Он потянулся, увидел парней и вежливо махнул хвостом.
– Хорошая собачка! – одобрительно проговорил водитель. – Пошли, что ли! Клиент ждет…
Через полчаса нас с Берри высадили возле дома.
От моих благодарностей водитель отмахнулся, а лапу, протянутую Берри, уважительно пожал.
На следующее утро я снова приехала в больницу – уже без Берри, зато с яблоками, апельсинами и коробкой конфет.
Полина узнала меня и без слова выписала пропуск, только потом приняв коробку.
Максима уже действительно перевели из реанимации в обычную палату. Правда, мне пришлось немного подождать в коридоре, потому что в палате Максима находился заведующий с какими-то коллегами.
Маленький Наполеон в упоении вещал, заложив правую руку за полу халата:
– Этот пациент очень долго находился в коме, и уже стоял вопрос об отключении его от системы жизнеобеспечения. Но я настоял на проведении смелого эксперимента. Мы на свой страх и риск ввели ему новый, перспективный препарат, одобренный самим Шерешевским, – и результат превзошел все наши ожидания! Как видите, больной не только вышел из комы – он явно идет на поправку.
