Русь и Орда. Книга 2

 – Никак, на охоту собрался?

Точно, боярин, – ответил молодой богатырь, покраснев как девушка: его впервые в жизни величали по отчеству

– На какого же зверя ты идешь?

– Мыслим, коли будет удача, взять сохатого. А зверя тут всякого много.

– Сохатого? – переспросил Карач-мурза. Он сам был страстным охотником, но на лося ему охотиться не случалось. – Как же ты думаешь его взять?

– А обыкновенно: на него надо идти тихо, без собак. И, подобравшись поближе, пустить в шею стрелу либо две. А опосля добивать рогатиной.

– Нешто он станет ожидать тебя с рогатиной?

– Коли то старый бык, он, раненный, еще и сам норовит на стрелка наскочить, – только не оплошай! Ну, окромя того, там, где мы думаем его брать, ему уйти некуда, ежели бы и схотел: поляна со всех сторон обкружена водой. Выход только один, – там мы и будем стоять.

– Стало быть, он на вас кинется?

– Беспременно кинется. А нам того и надо!

– Эка занятно! Не доводилось мне хаживать на сохатого.

– Так за чем дело, боярин? Езжай с нами! Зараз я тебе всю справу достану.

– Ныне не могу, надобно мне в город съездить. А в другой раз, коли вскорости опять соберешься, с превеликого охотой с тобой поеду.

– Когда пожелаешь, боярин, – скажи только слово! А я ребятам нашим велю поглядывать и упредить меня, когда сохатый забредет на ту поляну.

Охотники выехали из ворот, а Карач-мурза едва успел обойти усадьбу, как его позвали к раннему завтраку.

Ирина была свежа и улыбчива, как то летнее утро.

Она, видимо, уже попривыкла к новому человеку и сегодня держала себя гораздо проще и свободнее, чем накануне, а потому показалась Карач-мурзе еще прекрасней. Не прошло и четверти часа, как он почувствовал, что ее красота и женственность мутят его мысли, как крепкое вино, и должен был призвать на помощь все свое благоразумие, чтобы пореже глядеть в ее сторону.

Ирина тотчас заметила, какое впечатление производит на гостя, и, как всякой женщине, это открытие доставило ей тайное удовольствие.

По натуре она была чужда жеманства и себе цену знала, но – странное дело: в этом случае ей неудержимо захотелось еще больше нравиться заезжему боярину, хотя рассудок и подсказывал, что эта игра опасна и ни к чему хорошему привести не может.

К счастью, Михаила Андреевич почти сразу оседлал своего любимого конька и, ударившись в воспоминания о князе Василии и связанных с ним событиях, вскоре всецело овладел вниманием Карач-мурзы.