Русь и Орда. Книга 2

Пришел бы и сказал: я, мол, татарской веры и закон дозволяет мне взять вторую жену. Пошла бы ты за него, ежели бы любила того человека?

– Вестимо, второй. А куда же ему первую-то девать?

– Не пошла бы за поганого, ни второй, ни первой! – решительно заявила Ирина.

– А чем он поганый? Я же говорю тебе: русский он, только лишь веры мусульманской.

– Коли бы такое могло быть, то он вдвое поганый! Да и как это возможно двух женок зараз любить?

– Ан возможно. Любят же татары.

– На то они и татары, а у нас такого паскудства, благодарение Господу, нет.

И женщин татарских я никак не пойму: как это можно мужа своего с другою делить? По мне, уж либо все, либо ничего!

– Значит, не можешь ты крепко полюбить человека? Так крепко, чтобы все прочее стало тебе неважным, только бы его не потерять?

– Ох, не знаю, боярин, можно ли так полюбить-то? – чуть помолчав, ответила Ирина. – Я вот и мужа своего покойного вовсе не любила, – тихо добавила она.

– Как так? – удивился Карач-мурза. – Почто же ты за него пошла? Ведь это, почитай, не лучше, чем пойти второю женой за любимого.

Али тебя принудили?

– Жизнь принудила, боярин.

– Не уразумею я что-то. Вижу, родители твои – люди добрые и тебя из дому, наверное, не гнали. Да и достатку у них, видать, хватает.

– То истина. Тут иное было…

– Ты меня прости, Ирина Михайловна: я твою боль бередить не хотел. Коли тяжко тебе о том вспоминать, давай об ином говорить.

– Ништо, Иван Васильевич, я расскажу, а то ты еще что худое помыслишь… Вишь, как случилось-то: было мне в ту пору семнадцать годов и люди сказывали, была я собою очень хороша…

– Клянусь Аллахом, они не лгали! – вырвалось у Карач-мурзы.

– Аллахом клянешься? – изумилась Ирина.

– Ну, да, – нашелся Карач-мурза. – Чем же мне еще клясться, ежели хочу убедить тебя, что я татарской веры?

– Все одно не поверю, – улыбнулась Ирина и продолжала: – Так вот, увидел меня однажды князь Святослав Титович, да с той поры и начал вязаться. Был он, поганец, давно женат, седина в бороде, а туда же! Только не стал он мне, как иные, разводить турусы, что хорошо бы, мол, обратиться в татарина да на второй жениться, а захотел взять меня в полюбовницы.

Когда он о том речь завел, я сперва ушам не поверила, а потом ответила ему такое, что другой враз бы отстал, но он не таков: не привык к тому, чтобы ему что-либо не давалось. Чем он только меня не блазнил и не улещал! Родителю тоже сулил и вотчины, и боярство, а когда уразумел, что нас тем не купишь, – перешел на угрозы.