Русь и Орда. Книга 2

Потом будто поотстал, и я уже думала, что он ту дурь из головы выкинул, ан вдруг однова схватили меня княжьи люди у самых ворот усадьбы нашей, на голову накинули мешок да и повезли. Окромя матери да дворовых баб, дома в то время никого не было: отец, братья и еще душ пять приехавших гостей с утра выехали облавой на кабанов. На счастье, в тот самый час ворочались из лесу и меня от тех разбойников отбили…

*Блазнить – соблазнять.

Ну, с того дня, – помолчав, продолжала Ирина, – жили мы под вечным страхом, что снова меня схватят либо еще что похуже удумают.

Незадолго же до того случая сватался ко мне из Брянска сын боярский Родион Зыбин. Из себя он был видный и хорошего роду, только не был мне нисколечко люб, и я ему отказала. А тут как раз снова прислал он сватов. И подумала я, – чем эдак-то жить, боясь из дому выйти и с часу на час ожидаючи какой-либо беды, – уж лучше пойти за нелюбимого и уехать отсюда в другое княжество. Ну, вот и согласилась…

– И собака Святослав, да поразит его Ал… Господь позорной смертью, после того от тебя отстал?

– В Брянске он меня, вестимо, достать не мог – руки коротки! Но на батюшке вздумал вымещать.

Однова прислал к нему своего дьяка, и тот сказал, что незаконно мы будто бы володеем нашей вотчиной и что князь-де велит отселева съезжать. Вестимо, отец его изругал и велел гнать со двора, но три дня спустя его схватили и бросили в Карачеве в яму. Мать сразу же прислала весть о том в Брянск, и я, не теряя часу, поведала все без утайки нашему князю. Дмитрей Ольгердович человек добрый и Святослава к тому же не жалует. Он меня обнадежил, а сам тотчас поехал в Карачев. Что он говорил Святославу, – не ведаю, но только тот родителя сразу же ослобонил и с той поры нас больше не тревожил.

– А ныне он знает, что ты снова здесь?

– Я отсель никуда не кажусь, но, должно быть, знает: совесть у него кругом нечиста, а потому соглядатаев да доводчиков он завел повсюду. Только минуло с того времени боле восьми годов, и, видать, позабыл он обо мне.

Да и стар уж стал, ему ноне под шестьдесят.

– А с мужем своим ты так и не слюбилась?

– Так и не слюбилась, Иван Васильевич. Попервах жили мы ладно, и я было начала привыкать к нему, но крепко он пил и во хмелю бывал мерзок. Однажды, эдак напившись, он меня ударил и с того часу стал мне ненавистен. Хотя он после в ногах у меня валялся и николи больше пальцем не тронул, даже грубого слова не сказал, а забыть того ему не могла до самой его смерти.