Русь и Орда. Книга 2

Первый обеими руками держал на вышитой шелком подушке драгоценную саблю, в ножнах, богато изукрашенных золотом и самоцветами, второй – налитый до краев золотой кубок замечательной чеканной работы. В трапезной внезапно наступила полная тишина.

– Высокородный князь и мурза! – с низким поклоном сказал Челищев. – Князь великий Дмитрей Иванович Московский и всея Руси просит тебя принять от него эту саблю, в дружбу и в память!

Карач-мурза встал, низко поклонился Дмитрию, вынул саблю из ножен и, держа ее одной рукой за эфес, а другой за острие, приложил ко лбу и к груди, потом поцеловал клинок и сказал:

Окольничий Челищев сделал шаг в сторону, и на его место встал стольник Сенявин.

– Высокородный князь и мурза, – кланяясь, сказал он. – Великий князь Дмитрей Иванович Московский и всея Руси просит принять тебя этот кубок, как память о том, что на Москве ты всегда желанный гость!

Карач–мурза взял из рук Сенявина кубок, снова поклонился Дмитрию и промолвил:

– Будь здрав на многие годы, князь, и пусть Аллах никогда не оставит тебя своими милостями! Твой подарок мне дорог, но ласка еще дороже.

А Москвы не забуду, и путь, ведущий в нее, всегда будет для меня путем желанным и радостным. – С этими словами он осушил кубок до дна, поставил его на стол и, опять поклонившись великому князю, сел на свое место. Трапезная огласилась приветственными криками и звоном кубков и чар.

– Ты сегодня много поведал мне об умельстве ваших хорезмских мастеров, – сказал послу Дмитрий Иванович.

 – Так вот, ежели тебе случится, покажи там эту саблю и кубок. Они сработаны здесь, в Москве, руками наших русских умельцев.

– Такую работу можно хвалить целый день, и все-таки будет мало, – ответил Карач-мурза, разглядывая художественную чеканку, покрывавшую кубок. – В Ургенче не сделали бы лучше. И многие иные вещи, что я видел в Москве, тако-же сработаны с великим уменьем. Ты по праву можешь гордиться своими мастерами, княже.

– Есть у меня немало людей вельми умелых и добрых поможников, но сколько их еще надобно! Земля наша велика и не сделана, чтобы поднять ее, рук не хватает! И потому на Руси всякий знающий человек, – книжник ли, воин либо какой рукомесленник, – всегда желанен, отколе бы он ни пришел. И ты, князь, ведай и помни: коль захочешь мне служить, – мало ли чего может не ныне, так завтра случиться у вас в Орде, – я всегда тебе рад буду.