Русь и Орда. Книга 2

В боярах моих есть уже один ваш царевич, а тебя еще выше поставлю! Истинно говорю: полюбился ты мне, да и святитель наш сказывал, что ты не такой татарин, как иные, и хвалил тебя, как доселе никого, кажись, не хвалил. А он людей видит наскрозь!

– Спасибо на добром слове, князь, – ответил Карач-мурза. – И коли однажды Орду покину, никому, кроме тебя, служить не стану. Но на все воля Аллаха, она же мне повелевает быть покуда в Орде.

– И ты ей повинуйся, сыне, – вставил митрополит, внимательно слушавший этот разговор.

 – Быть может, она поведет тебя долгой дорогой, но выведет куда надо. А Дмитрею Ивановичу, когда придет час, я открою то, что покуда лишь мы двое знаем. Ты когда из Москвы тронешься?

– После завтрашнего дня на рассвете выеду, святой отец.

– Ужели же ты мыслишь на Литву ехать со всеми своими татарами? Ведь их при тебе, почитай, более полусотни!

– Нет, аксакал, нукеров моих и слуг сотник Ойдар поведет отсюда прямо в Орду. Я оставлю при себе лишь двоих либо троих.

– Гм… А нет ли средь твоих людей таких, чтобы добре знали русскую речь?

– Есть один, что знает не хуже меня.

Он сын русских родителей, давно полоненных татарами. Я потому и взял его к себе в нукеры, чтобы было с кем говорить по-русски.

– Он при мне неотлучно уже шесть лет, аксакал. И много раз доказал свою верность.

– Вот его и возьми. А другого я тебе дам, – он тоже человек надежный и отменно знает все те места, по которым ты поедешь. Больше никого и не надобно. И мыслю я, что лучше бы тебе обрядиться и сказываться в пути русским.

Эдак ты куда больше увидишь и узнаешь. С ордынцем небось всякий будет держать себя начеку и языка перед ним не развяжет.

– Я и сам о том думал, святой отец. По слову твоему и сделаю, а за советы твои и за провожатого великая тебе благодарность.

– Знаю и я от владыки, что хочешь ты поглядеть теперь на Литовскую Русь, – вставил Дмитрий. – Ну что же, с Богом! А ежели в чем нужна тебе моя помощь, – говори, все сделаю.

– Ну, гляди. В пути, коли будет тебе сподручно, можешь сказываться московским боярином.

По тем землям, которыми ты поедешь, друзей у Москвы немало, и боярина моего навряд ли кто посмеет обидеть. А ежели что худое приключится, – пришли весть, и я тебе пособлю. Только на этот случай скажи мне наперед – каким именем зваться станешь?

– Спаси тебя Аллах, княже, – с непритворной искренностью в голосе промолвил Карач-мурза. И, минутку подумав, добавил, – А назовусь я Иваном Васильевичем Снежиным.