Если все так, как ты сказал, получишь пять серебряных монет, -пообещал я.
Скорее всего, он не врал. Я заметил, что в последние дни к нам приходили крепкие мужчины якобы из любопытства. Такое было и в первые дни, но затем волна схлынула, только ребятня наведывалась. Причем дети держались от новых зевак подальше, как ведут себя с чужаками. Это при том, что здесь все друг друга знают с пеленок в прямом смысле слова. Викинги тоже заметили это, но приняли за гостей из дальних деревень, решивших подзаработать.
Хасколд Леворульный сомнения не жаловал, поэтому отнесся к информации однозначно и решение принял быстро:
- До утра изготовим лестницы и нападем первыми.
Викинги всегда нападали первыми, даже если сражение можно избежать.
- Лучше ночью, - предложил я.
- Ночи сейчас темные, ничего не видно. Придется факелы делать, а с ними нас постреляют из луков, - возразил сэконунг.
- Обойдемся без факелов, - сказал я и изложил свой план.
48
К вечеру задул южный ветер, теплый и сырой. Снег подтаял, превратился в кашу, из-за чего ноги соскальзывали, когда поднимался по крутому склону.
Приходилось помогать себе руками, а потом вытирать их, мокрые и закоченевшие, о кожаную куртку с капюшоном, сшитую по моему заказу еще в Утрехте. Особенно тяжело дались последние метры, когда карабкался по валу. Я запыхался и вспотел так, что захотелось раздеться, чтобы остыть. Знал, что делать это нельзя, иначе простужусь, поэтому отдохнул и отдышался, присев на корточки у частокола и прислонившись к нему левым боком.
Заодно отогрел дыханием замерзшие руки. И послушал, не ждут ли меня на сторожевом ходе? Вроде бы, нет. Собаки тоже не учуяли меня, потому что ветер дул в мою сторону. Впрочем, я его не ощущал, потому что прикрывал частокол, зато слышал негромкое и однообразное подвывание, словно ветру было так же тяжко, как и мне.
Я снял висевшую за спиной «кошку» с линем из тюленьей кожи, прочным и относительно тяжелым. Высота частокола с этой стороны была метра три с половиной, так что закинул якорек легко.
Зацепился он с первой попытки. Дальше было карабканье вверх, хватаясь за маленькие узлы, заменяющие мусинги. Соскальзывали руки, соскальзывали с мокрых бревен ноги, но я все-таки взобрался. Тяжело перевалившись через острия бревен, тихо опустился на сторожевой ход, довольно узкий, два человека с трудом разойдутся, и без перил или какого-нибудь ограждения с внутренней стороны. Скорее всего, нападения отсюда не ждали, поэтому и не стали тратить время и доски.
